Дозоры

А жаль… Я-то стойкостью Фана не обладала, когда в пятнадцатом году моя подруга пророчила — довела все до людей.

— Но сделала все по-своему, — кивнул я.

— Да. Сумела переспорить пророчество, спасти страну. Пророчество ее стало неверным, так и затерялось среди фальшивых предсказаний. Вроде как все у меня получилось… но когда я узнала про Фана — крепко его историю запомнила. И когда снова в мир вернулась, начала искать его. Нашла.

— Что он делает на Тайване? Неужели бежал от коммунистов?"

"— Нет, конечно. Ему человеческая идеология безразлична, как и нам. Но он хранитель императорского музея, понимаешь? А когда китайцы, те, что не коммунисты, в тысяча девятьсот сорок восьмом году стали на Тайвань отступать — они и сокровища вывезли.

И Фан с ними… а что ж ему делать? Так теперь и работает в Национальном Императорском музее «Гугун».

— Он же в Пекине.

— Нет, там просто Императорский музей «Гугун». А это Национальный.

— А он расскажет? — спросил я.

Арина пожала плечами.

— Силовое давление исключено, — на всякий случай сказал я. — Ссориться с китайскими Иными я не стану.

— Я тоже не сошла с ума, — кивнула Арина.

 — Только лучше говори «тайваньскими», а не «китайскими». Это вежливее и правильнее.

— Какие-то еще советы?

— Самые элементарные. Никогда не поднимай в разговоре тему двух Китаев. Хвали Тайвань, но не ругай Китай! Даже если разговор коснется этого, увильни от любых оценок. Это их внутренняя проблема, и иностранцам в нее лезть не стоит. Кстати, в материковом Китае, если занесет, следует вести себя так же.

— Понял, — сказал я.

— Воздерживайся от телесных контактов. Я не имею в виду секс, просто старайся не вторгаться во внутреннее пространство, не касаться человека при разговоре, не похлопывать по плечу, не обнимать.

Это невежливо.

— Да ты хорошо подготовилась, — сказал я.

— Чем еще заняться пенсионерке? — улыбнулась Арина. — Зато можешь быть совершенно спокоен на улицах, преступность там очень низкая. И есть можешь что угодно и где угодно, из чего бы еда ни была сделана. Тайваньцы очень строго относятся к гигиене. Повар, у которого просрочена санитарная книжка или нарушены какие-то правила, садится в тюрьму на несколько лет. Вне зависимости от того, отравился кто-то его стряпней или нет.

— Мне это нравится, — сказал я, вспоминая московские ларьки с шаурмой, где одетые в грязные халаты «повара» стругают с гриля мясо непонятного происхождения. — Как они этого добились?

— Жестокой диктатурой, — усмехнулась Арина. — Ты же большой мальчик, должен понимать, что четко работающий транспорт, порядок и безопасность на улицах, вежливые люди и хорошая медицина — это все достижения диктатуры.

— О да, Лондон тому примером, — саркастически сказал я.

— Конечно.