Дозоры

В общем-то ничто не мешало выпить еще кружку пива… Я начал привставать с традиционной для уважающего себя паба деревянной лавки.

— Я уже взяла, — передо мной на столе оказалась полная кружка пива.

Вначале я снова опустился на лавку. А уже потом посмотрел в лицо женщины, которая проявила обо мне такую неожиданную заботу.

Впрочем, особой нужды в этом не было. Арину я узнал по голосу.

В руках бывшей ведьмы, а ныне — Светлой Иной, тоже была полная кружка пива. Старушка предпочитала «Гиннес».

Впрочем, старушка предпочитала еще и выглядеть женщиной «до тридцати», фигуристой, красивой и одетой от-кутюр.

Элегантная серая юбка и пиджачок, туфельки на высоком каблуке, розовая блузка — настолько простая на вид, что явно стоила чудовищных денег, сумочка «Луи Вуттон» и шелковый шарф на шее. Выглядела она при этом не балованной богатой стервой, за которую платит муж, а, скорее, серьезной бизнесвумен, топ-менеджером какой-нибудь крупной корпорации или банка.

— Рада тебя видеть, — сказала Арина улыбаясь. — Ты… заматерел, Антон.

Что я всегда в ней ценил — так это точность и аккуратность формулировок. Не «постарел» — какая уж тут старость.

Не «повзрослел» — с высот ее годов я и впрямь сущий ребенок, но сказать так для Арины — все равно что признаться в собственном возрасте. Не «изменился» — опытные Иные знают, что по-настоящему мало кто способен меняться.

Хотя вот Арина — смогла.

— А ты в курсе, что тебя разыскивает Инквизиция? — спросил я. — И всем сотрудникам Ночного и Дневного Дозоров в любой стране мира, независимо от уровня силы и занятости, необходимо при твоем появлении вызвать Инквизицию и принять меры к задержанию?

— В курсе, — согласилась Арина.

Подумала секунду и провоцировать не стала. — Надеюсь, обойдемся без этого?

— Обойдемся, — согласился я.

Минуту мы пили пиво и смотрели друг на друга. Странная она была Иная. Когда-то Темная, частенько совершавшая добрые дела. Потом ухитрилась сменить масть и стать Светлой — но натворила при этом бед похлеще, чем некоторые оборотни или вампиры. У меня даже закрадывалось подозрение, что по большому счету Арине все равно, кем называться и как выглядеть — и она способна в любую минуту хоть на гнусность, хоть на благородство.

И вовсе не факт, что, совершая зло, она не будет выглядеть стопроцентно Светлой, а делая добрый проступок — Темной с головы до пят.

Я даже подозревал, что вопреки всеобщему мнению Арина способна снова и снова изменить свой цвет.

Для нее в этом не то чтобы не было разницы — разницу-то она видела. Просто путь от Тьмы к Свету и обратно она считала торной дорогой, а не узкой, осыпающейся за спиной горной тропинкой.

— Как ни странно, я рад, что ты тогда удрала, — сказал я. — Несмотря на все, что ты натворила.