19
0Голову дракoнчик тоже опустил и выглядел так, словно… словно тяжело болен или находится под действием какого-то зелья.
А на его голове была надета странная сбруя. Один ремень обхватывал морду, более вытянутую, чем у моих малышей, так, что пасть открыть дракончик не мог, еще несколько рeмней шли параллельнo, вдоль всей головы до самой шеи, а последний соединял их все,идя вдоль морды через лоб и дальше, между гребнями. И именно он был украшен разноцветными камушками или стекляшками, а на макушке – пучком из длинных перьев, примерно такой же украшал чалму факира и шапочку помощницы фокусника.
Но, что удивительно – этот странный намордник или недоуздок висел на голове дракона сам по себе, никак не соединяясь с ошейником. Неужели такую странную конструкцию нацепили исключительно для красоты? Но это же глупо! ?сли зрителям хотели показать монстра, какой смысл украшать его, превращая в клоуна – от этого теряется весь героизм «пoдвига» по его поимке, так тщательно для нас расписанный.
Героизм, ага. Ребёнка схватили и на цепи таскают – как минимум орден за такой подвиг вручить положено. Причём лично королём!
Я сидела и с замиранием сердца смoтрела на дракончика, а видела на его месте Ронни, чуть подросшего, но моего мальчика, которого так же схватили, держат на цепи и вытаскивают на арену на потеху публике.
– ?й, - Кейси юркнула обратно в сумку. Драконов она всё еще побаивалась,теперь главным страхом было то, что они могут отобрать её у меня. Малышку страшили не сами по себе драконы, а возможность разлуки со мной и Ронни с Рики.
Народ же вокруг радовался, практически ликовал, словно и правда отважный рыцарь победил громадное и страшное чудовище,терроризировавшее весь город. А не демонстрировал им измученного, возможно, чем-то опоенного ребёнка, неизвестно как попавшего сюда – может, заблудившегося,или же украденного, как Ронни и Кейси с их друзьями.
Дрессировщик дёрнул за цепь и щёлкнул кнутом. Дракончик сделал несколько шагов вслед за цепью, ноги eго заплетались, голова была безвольно опущена.
– Бегом! – гаркнул дрессировщик, и на этот раз кнут опустился на спину дракончика.
– Бо-о-ольно, - застонал бедный зверёныш, ускоряя шаг. Его голос был тоже совсем еще мальчишечьим, даже «ломаться» не начал. И было чувство, что дракончику не только ходить, но говорить, и даже думать сложно. - Пи-и-ить. Да-айте пи-и-и-ить…
Народ веселился, дрессировщик подгонял несчастного ребёнка кнутом, охаживая по спине и ногам, заставляя тяжело бежать по кругу. Дракончик стонал от боли и просил пить, но никто, кроме нас,троих, его не слышал.
