16
0
- А теперь, значит, не боишься?
- Боюсь.
Больше Дамир не стал развивать эту тему. Лишь как-то задумчиво посмотрел на меня, а затем снова на листок в руках.
- Это все?
- Все, - подтвердила я. - Больше мне нечего рассказать.
- Хорошо, - кивнул Дамир и развернулся к двери. А я поддалась безумному порыву и все же задала вопрос, который не давал покоя:
- На кого я похожа?
Мужчина очень медленно обернулся ко мне, его взгляд стал колючим и подозрительным.
- Похожа? Говоришь, нечего больше рассказать, Ка-ри-на?
Вот тут-то до меня дошло, что я проболталась и сдала себя с потрохами. Невольно шагнула назад, увеличивая дистанцию, неотрывно глядя на Дамира.
- Я…
- То есть в курсе, что твоя внешность сыграла не последнюю роль? Подготовили, значит?
Только после этих слов я поняла, что мою оговорку мужчина воспринял совершенно в ином ключе.
- Что? Нет! Я слышала ваш разговор!
- Какой именно?
- Тогда, в коридоре, - испуганно затараторила я. - Около комнаты Эмиля. Вы говорили про каких-то людей Гора, про то, что я похожа, и про какую-то Олесю, а потом… Потом про то, что разберетесь после… когда с Эмилем все будет в порядке…
Я не уловила момент, когда Дамир стал приближаться. В чем-то они с его другом были очень похожи. Раз, и он уже нависал надо мной, схватив за волосы на затылке. Не больно, но весьма ощутимо. И смотрел так, словно искал ответы на все вопросы разом.
Вторая рука накрыла шею, и я едва не задохнулась от этого. Страх обжег внутри, мгновенно выпуская в кровь адреналин.
- Надеюсь, ты не врешь, - наконец, медленно произнес он. - Потому что иначе тебя ждет незавидная участь.
Я облизала пересохшие губы, а затем набралась наглости и спросила:
- Вы не ответили на мой вопрос. На кого я так похожа?
- Задашь этот вопрос еще раз, и все закончится куда плачевнее. Не лезь в это - мой тебе совет.
Дамир отпустил меня и, развернувшись, направился к выходу. Но уже возле двери обернулся и снова задумчиво посмотрел на меня напоследок. Словно решал, стоило ли мне верить…
8. Карина
Я очень надеялась, что Дамир все же поверил мне. Потому что если нет… Тогда мое положение стало еще хуже. Хотя могло ли быть хуже? Очевидно, что да. Это я отчетливо увидела во взгляде мужчины.
Что он, что Сабуров, были матерыми хищниками, которые уверенно чувствовали себя в этой среде, где нормально было ходить с автоматом наперевес или с руками по локоть в крови.
Это был их мир. Жестокий и беспощадный. Мир, который был совершенно не для меня.
И вот в этом мире должен был жить мой ребенок?
Я содрогалась от одной только мысли об этом. Однако воспоминание, что Рустам отправил меня вчера в клинику, давало надежду на то, что, возможно, помочь его сыну можно и без зачатия еще одного малыша.
Я до сих пор еще с трудом осознавала, что тот улыбчивый кроха - моя плоть и кровь.
