Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

Мы очутились в крыле третьекурсников спустя несколько минут. Тайлер повернул ручку и пропустил меня вперед.

– О, да у тебя даже окно есть! – удивилась я, увидев в стене прямоугольник размером с раскрытую книгу: в спальнях первогодков никаких окон, только глухие стены. – И кровать! Да ты аристократ!

Тайлер рассмеялся.

– Немногие привилегии, которые дает должность эфора.

– Я так и знала! Так и знала, что ты это все ради удобств! – шутливо поддела я его. – Продался за окошечко и кровать.

– И коврик! – возмутился Тай, указывая на серую циновку на полу. – Не забудь про коврик!

Конечно, вытертую соломенную циновку можно было назвать ковриком только с большой натяжкой, так что я лишь красноречиво закатила глаза.

Я подошла к крошечному оконцу, через которое лился серый предрассветный сумрак, выглянула наружу. Оконце располагалось на внешней стене форта, отсюда открывался вид на лесок, укрытый снегом, на вьющуюся между холмов дорогу. Думал ли Тай о том, что его ждет за стенами Академии, когда обучение закончится? Куда его отправят служить? Будет ли он вспоминать обо мне? От этой мысли сдавило грудь.

Тайлер подошел сзади, огладил плечи, прислонил меня к своей груди и водрузил подбородок на мою макушку.

Некоторое время мы стояли обнявшись, любуясь краешком свободы.

– Пойдем в душ, – промурлыкал он мне в ухо, дразня горячим дыханием.

Он сам меня раздел, неторопливо, наслаждаясь каждым сантиметром моей кожи, постепенно открывающимся перед ним. А потом я раздела его, без страха и с интересом разглядывая упругие бицепсы на плечах, рельеф груди, кубики пресса на его животе, косые мышцы, сходящиеся в паху, и… то, что ниже.

– Кажется, ты рад меня видеть, – лукаво улыбнулась я и тут же пискнула, прижатая к широкой груди и зацелованная.

В маленькой душевой кабинке, рассчитанной на одного, пришлось стоять, тесно прижавшись друг к другу, чему я нисколько не возражала. Тугие струи обтекали наши тела. Тайлер намылил мочалку и теперь осторожно проводил ей по моему распаренному телу. По рукам, по холмикам груди, заставляя трепетать от прикосновений, спускался ниже, касаясь бережно, будто крылышек бабочки или тончайших лепестков.

– Теперь я! – потребовала я, забирая у него мочалку.

Я не столько мыла, сколько изучала рельеф его тела, гладила сначала мочалкой, потом рукой.

Мыльная вода очерчивала каждую мышцу. Тай стоял, не шелохнувшись, лишь его грудная клетка часто поднималась под моей ладонью. Когда я прикоснулась губами к его плечу, а потом шутливо укусила, он застонал, схватил меня в охапку и распластал на кафельной стене, прижав всем телом. Накрыл губами губы, и мы неистово целовались, задыхаясь от пара, мокрые, разгоряченные.

Тайлер подхватил меня под бедра и замер, спрашивая взглядом разрешения.