Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

Я своими глазами видела, как бьется Тайлер: в бою он царь и бог. Ни одной бестии не под силу с ним сладить.

– Ладно…

– Ладно, – эхом повторил он, не отводя взгляда от моих губ.

Мы оба не заметили, как наши тела, помимо воли, все теснее прижимались друг к другу. Я притиснулась бедрами к его животу, а ладони Тайлера лежали на моей пояснице, вдавливая меня в себя. Пока мы говорили о серьезных вещах, наши тела вели собственную беседу на понятном им языке."

"Тай нехотя разжал руки, да и я, смутившись, отступила. И в этот короткий миг между нами образовалась такая сквозящая пустота, такое одиночество, что мы, не сговариваясь, кинулись в объятия друг друга, притянутые тысячами невидимых нитей.

Губы Тайлера, обветренные на морозе, колюче провели по мочке моего уха, скользнули по шее вниз. И я, вздохнув, приподняла голову, разрешая ему прокладывать на моей коже тропинку из легких поцелуев. Рванула клепку на воротнике, приоткрывая для ласки ключицы и яремную ямку, и язык Тая незамедлительно принял приглашение, лизнув кожу, где сейчас пульсировала вена в такт заходящемуся сердцу.

Ноги превратились в трясущееся желе, но я стояла из последних сил, вцепившись в твердые плечи, позволяя Тайлеру ласкать мою шею.

Не отстраняясь, я принялась быстро расстегивать одну за другой клепки куртки, пока не освободилась и не скинула ее на песок. Я осталась в тонкой сорочке, но вовсе не чувствовала холода: горячие ладони оглаживали мою спину и руки, не позволяя замерзнуть.

Тай усадил меня к себе на колено, обнимая одной рукой, пальцы другой скользнули по скуле, ненавязчиво приглашая посмотреть ему в глаза. Взгляд потемнел, в нем светилось первозданное желание, едва удерживаемая страсть, с которой Тайлер боролся из последних сил.

Все то время, пока я злилась на железное самообладание несносного командира, он жаждал меня не меньше, чем я его.

Я облизнула пересохшие губы и почувствовала, как напряглись его пальцы на моей талии, проминая ткань. Тай удерживал себя на грани, но его завидная выдержка трещала по швам.

Сложно представить более неподходящее место для поцелуев: в подземелье, на ступенях каменного амфитеатра, рядом с дохлой тварью, и более неподходящий день: сегодня я дважды чуть не погибла.

А может, день-то как раз подходящий. В сердце вместе с огнем желания билось стремление жить. Завтра может не наступить, но сейчас я еще здесь, я живая, я хочу любить и быть любимой.

Мне не пришлось произносить все это вслух, достаточно было лишь ответного взгляда. Мы одновременно потянулись друг другу, и жар поцелуя накрыл с головой, сметая последние преграды.

Мы пили друг друга взахлеб, но поцелуев было уже недостаточно, чтобы утолить жажду.