3
0
— Не знаю, она буквально только что пролетела мимо, — тушуется сильнее, явно обижаясь, что я спрашиваю о Яночке.
— Куда мимо?
Ты же видела, в какую сторону, ну? Правду говорят, что женский коллектив состоит из змей.
— В ординаторской гляньте, да и вам там подскажут, — нехотя бурчит, и я поворачиваюсь прочь от этой колючки и отправляюсь на поиски своего Облачка.
Глаза читают надписи на кабинетах, и о чудо, ординаторская прямо по курсу. У меня все тело напрягается словно перед прыжком. Эх, сейчас как выскажу ей все, потом зацелую, заобнимаю, потом номер возьму.
Может еще леща отхвачу, но это дело наживное и вообще мимо меня ускользающее.
Если ей нравятся шлепки, я в восторге!
Без стука заваливаюсь в ординаторскую, а там Любовь, и нет, это не моя Яночка, это старшая медсестра сидит и попивает чаек, смотря прямо на меня, слегка изгибая бровь.
— Ну предположим, ква, — морожу глупость, на что она сдержано откладывает чашечку.
— Какого хрена, Исаев, ты тут почти в чем мать родила ходишь? И еще при условии, что тебе положен постельный режим? — она недовольно качает головой, нога на ногу, и окидывает меня оценивающим взглядом.
Быстро начинаю играть мышцами, чтобы она не думала меня ругать. Это обычно на девушек работает, а она все-таки ею была. Лет двадцать назад?
— Мое почтение, мадам. Но я ведь одет, дети рождаются голышом.
— Спасибо, просветил. Но вопрос остается тот же. Какого хера?
— Девятнадцати сантиметрового, — выдаю серьезно без тени улыбки, упираясь плечом в дверной косяк, а сам рассматриваю помещение. Носом веду, считывая слабый аромат Облачка. Она тут точно была! Или есть. Вот за той ширмой, например. Хм…
— Не пиздишь?
— Никак нет! Не пиздю. Не пизжу, — я хз, как правильно его склонять/спрягать или как это называется. Каюсь, двоечник! — Ну короче…Несите линейку.
— У меня только рулетка… — едва кривит губы Любовь Ивановна, а потом все-таки ржет, хлопая себя по ноге. — Ай, молодца, Исаев. И че я буду делать, когда тебя выпишут? Где мне еще поржать?
Тут все такие унылые, что хоть в морг иди, там парень забавный работает. Во внутреннем мире разбирается, опять же.
Теперь начинаю ржать я, прикладывая руку к бедру. Черт, это все так сложно!
— Так ладно, Любовь моя неземная. Вы мне скажите, где Яночка? — а сам пробираюсь внутрь, медленно так, словно крадусь. И все в сторону белой плотной ширмы. Надо же проверить, вдруг она от меня ныкается? Моя четвертая отрицательная.
— Интересное кино. Яночку ему подавай, а морда не лопнет? — женщина опять смеется, складывая руки замком на груди.
Прищуривается подозрительно, хотя зачем? Она ведь и так все понимает, и вообще-то я думал, что она будет в моей команде. У нас одна аура пиздюковская.
— Немного по швам разойдется, но будет счастлива.
