2
0Натянув одежду Богдана, в чем я уверена на сто процентов, ведь он в этом был со мной, поворачивается ко мне и снисходительно изгибает бровь. Клянусь, мои ноги прирастают к кровати.
— Ой, детка, не сказал он тебе, да? У нас свободные отношения, можешь тут остаться и будешь третьей, — выплевывает мне в лицо. — Мы с ним давно такое практикуем, и это вообще нормальная тема. Вы ж тут зависали пару дней назад? Ну первый раз тет-а-тет, а дальше уже втроем. Ты не переживай. Всегда можно ведь соскочить. А это я покупала, кстати, подошло, да? Мы с тобой примерно одной комплекции, — он прищуривается и задерживается на моих бедрах. — Только ты жирнее.
Жирнее.
Ну да, мы не одной комплекции, я совершенно точно полнее, особенно в бедрах, но жирной себя никогда не считала. Даже за оскорбление не смогу посчитать.
Тупая боль в области груди начинает душить.
— Ты врешь, — цежу я, вставая с кровати. Медленно и спокойно, хотя сбежать отсюда очень хочется. А еще плакать хочется, но я себе этого не позволяю.
— Детка, очнись, я тут живу. Тут мои вещи! Вот шкаф, — она показательно подходит к гардеробу и показывает мне ряд платьев.
Мне бы очень хотелось не видеть этого и не слышать, но про слух уже и говорить не приходится. Уши-таки закладывает.
Он не мог меня обмануть, зачем тогда все это было нужно?
Жанна окидывает меня, застрявшую посреди комнаты, вопросительным взглядом и закатывает глаза.
— Боже. Каждый раз приходится вам всем пояснять одно и то же. Бессменные единицы только я и Богдан, а вы просто временное увлечение. У меня тоже есть мужики на стороне, но в кровать мы водим только девушек. У нас ЖМЖ.
Возможно, лучше бы меня сейчас ударили. Я всматриваюсь в женские вещи, замечаю всякие штучки для косметики и даже духи.
Рвотные позывы становятся сильнее, мне остро хочется вдохнуть свежего воздуха, и схватив телефон, я несусь в коридор, где тут же одеваюсь и обуваюсь, чтобы вылететь из квартиры как ошпаренной.
Всю дорогу домой я рыдаю без остановки, пока слезы не мешают мне слишком уж сильно, чтобы продолжать путь.
Беру телефон в руки и понимаю, что сейчас меня на части разломало. И может надо позвонить ему…все выяснить сейчас, а следом приходит другое. У него сборы, и ему явно надо быть собранным. Боже, Яна, он ведь обманул тебя, а ты продолжаешь о нем думать.
Это же полнейшая глупость!"
"Прикрыв лицо, со стоном опускаюсь на руль и с болью в груди выдыхаю битое стекло вместо воздуха.
***Яна, ты ведешь себя как ребенок. Задыхаясь от слез, я с трудом поднимаю голову и всматриваюсь в пролетающие мимо машины. Кто-то даже останавливается, моргает фарами, явно спрашивая, нужна ли мне помощь, но я поднимаю руку с выгнутым большим пальцем вверх и изображаю на лице подобие улыбки.
Сейчас мне помощь точно не нужна.
