2
0И даже орчанки, стоявшие поодаль с детьми, держались наготове, а в их руках уже поблёскивали клинки кинжалов.
Маленький Клык, тот самый орчонок, который когда-то с восторгом расспрашивал меня о волшебной еде, теперь цеплялся за юбку матери, его огромные жёлтые глаза были широко распахнуты от страха, который он ещё не умел скрывать.
— Но это же невозможно, — пробормотал Корвин, отступая от невидимой стены. — Твари — это просто дикие животные, пусть и магически изменённые. Они не обладают разумом, не могут подчиняться приказам…
— Говори это им, — мрачно кивнул Гром в сторону частокола, где чудовища продолжали неподвижно стоять, словно армия, ожидающая сигнала к атаке.
— Магистр, может, силой огня их? — нерешительно проговорил Корвин, доставая из-под мантии короткий жезл, украшенный рунами.
И не дожидаясь разрешения, он направил жезл в сторону тварей, выкрикнув короткое заклинание. И тотчас из кончика жезла вырвался огненный шар размером с кулак — классический боевой фаербол, который изучали на третьем курсе Академии.
Фаербол понёсся в сторону частокола, оставляя за собой огненный след.
— Магия тоже не проходит сквозь барьер, — констатировал Корвин, убирая жезл. — Вы полностью отрезаны от внешнего мира.
— Да, я знаю, — усмехнулся Адриан, но в его усмешке не было веселья — только горькое понимание масштаба катастрофы. Он цепким взглядом окинул тварей и, чуть помедлив, задумчиво добавил: — Вопрос в том, могут ли они прорваться через барьер.
И словно в ответ на его слова, тишину разорвал звук, который я запомню до конца жизни.
Один из броневиков-кровососов издал рык, который нельзя было назвать звуком животного. Это было что-то среднее между скрежетом металла по камню и криком умирающего, что-то такое нечеловеческое и полное злобы, что кровь в венах застыла от ужаса. Даже закалённые в боях орки невольно сжали оружие крепче, а у некоторых лица побледнели до серо-зелёного оттенка.
Тварь ринулась вперёд, и земля задрожала под её массивными лапами. Её металлический панцирь сверкал в лучах солнца, а глаза горели красным огнём безумной ярости. С разгоном, набирая скорость локомотива, чудовище врезалось в деревянные брёвна частокола.
"Удар был такой чудовищной силы, что звук разнёсся по всей общине, как раскат грома. Несколько дубовых брёвен, каждое толщиной в два обхвата, треснули с оглушительным хрустом, но укрепление, построенное ещё дедами этих орков, выдержало первый натиск. Однако тварь не отступила — она принялась методично долбить панцирем по одному месту, и при каждом ударе брёвна прогибались всё сильнее, а трещины расползались, как паутина.
