3
0Ну что непонятного я сказала?
— Еще вопросы будут? — спросила я и демонстративно посмотрела на наручные часы.
— Лучше не зли меня, новенькая и считай, что я тебя предупредила, — развернулась и вместе с подружками, свиньей вышла из аудитории.
Да уж, спасибо, товарищ Погремушка, подкинул ты мне проблем в последний учебный год, ничего не скажешь. Только вот, ожидаемо, это были еще цветочки, ибо расчудесный Демид Громов сдаваться не хотел и решил окунуться в приторную романтику.
Только вот не учел расписной, что я сладкое не люблю, а на шоколад у меня вообще аллергия. Но этот, с позволения сказать, ухажер с маниакальной настойчивостью таскал мне каждое утро что-то из сладостей: макаруны, донаты, конфеты, пирожные и так далее по списку. Сначала я пыталась игнорировать его подарки, но и Громов был как баран упертый и смекнул все это добро приносить за общий стол на большую перемену. Друзья мои от такой щедрости, конечно, обалдели и поглощали все это дело за милую душу. Предатели!
Пелех же, на все эти красивые жесты смотрела с выражением такой неописуемой зависти на лице, что мне даже стало ее чуточку жалко. Вот же вселенская несправедливость и закон подлости в исполнении, ни дать ни взять…
Но на одних сладостях Громов не остановился. Вместе с тем, он начал мне писать просто тонны сообщений каждый божий день. Вот несколько, так сказать, из необузданного:
«Обычно я не веду себя так настойчиво, но тебя увидел и пропал. Без шуток!»
Ну-ну, ага-ага, да-а-а-а…
«Я все время думаю о тебе, наверное я и правда влюбился…»
Конечно думает, спор-то проигрывать, ой, как не хочется. Или вот еще:
«Агата, сегодня мне приснилась наша свадьба. Тебе невероятно идет фата! А еще там, во сне, ты улыбалась мне. Вот бы увидеть твою улыбку и в реале»
Разве что кровожадный оскал, когда ты наконец-то продуешь!
И вот все в таком же духе, ребята! Но в черный список я наглеца так и не внесла, решила, что пусть думает, что это я так и, в правду, ломаюсь и цену себе набиваю. С меня не убудет, а ему карты спутаю.
А потом наступила пятница и, от безобидных ухаживаний, Демид Громов перешел к активным действиям."
"Я после пар в библиотеку собралась, думала накидать информацию для дипломного и курсовой, что нужно было сдать в конце семестра. Уж не знаю, что за шпионы следили за мной для Громова, но он и тут меня достал. В прямом смысле этого слова! Протянул свои руки загребущие и к себе на плечо усадил, когда я до нужной книги не смогла дотянуться. Хотелось орать, топать ногами и вообще поколотить этого неугомонного вот тем самым увесистым талмудом.
Но мы же были в библиотеке, поэтому пришлось мне, несчастной, терпеть обжимания со стороны этого расписного почти двухметрового качка.
