3
0Зашел в просторное помещение, пахнущее знанием, бумагой и деревом и зашел за самый крайний стеллаж с книгами, усаживаясь на подоконник и принимаясь ждать свою злюку.
Она появилась минут через двадцать, и я даже начал паниковать, уж не другую ли библиотеку она имела в виду. Но обошлось. Присела за пустой стол, разложила свои тетради и двинулась к картотеке, затем что-то спросила у библиотекаря и направилась в мою сторону. Я быстро напялил капюшон на голову и пониже склонил голову к коленям, пытаясь не привлекать к себе лишнего внимания. Но она свернула в соседний пролет с книгами и принялась медленно водить взглядом по разноцветным корешкам.
Я понял, что мне пора выходит из укрытия, когда заметил, что Агата нашла искомое и теперь пытается на носочках дотянуться до нужной книги. Коротышка совсем, куда ей такое достать. Да уж, ей точно без моей помощи не справиться.
Встал, быстро обогнул стеллаж с книгами, подошел к ней и в одно движение подхватил ее за талию, усаживая себе на плечо. Господи, какая же она пушинка!
Агата тут же приглушенно вскрикнула и вцепилась своими ручками в мои запястья. Ну как же приятно!
— Ты что себе позволяешь, Громов? — а шипит на меня как змея натуральная. Ну что за девчонка такая несговорчивая мне попалась, а? Я ей помогать пришел, а она на меня только злость выплескивает.
— Ну а чего пропадать метру девяносто пять чистой мужественности? Давай, хватай свою книженцию и пошли уже грызть гранит науки.
Агата что-то проворчала себе под нос, но нужный том схватила и тут же дуксанула меня кулачком по плечу, приговаривая:
— Все, Громов, снимай меня!
А я не могу! Я же ее одной рукой за талию придерживаю, а другой прихватил за, облаченное в капрон чулка, бедро и отпустить теперь никак не получается. Дорвался! Там на границе ажурной резинки и нежной, бархатистой кожи я и задержал свою наглую конечность, сглатывая и ощущая, что весь дрожу от охватившего меня томления. Агата, ну что же ты со мной делаешь?
Еще один удар по моему плечу крошечным кулачком, и я сдаюсь. Медленно, проходясь руками по всем девичьим округлостям, спускаю ее вниз. Но отпустить не выходит, хоть она и вырывается из моего хвата изо всех своих сил. Ну куда ей против меня?
— Отпусти, — шипит она мне, — Громов, ты что в конец стыд потерял?
Как можно потерять то, чего у меня отродясь не было? Смеюсь, а сам ее еще сильнее к себе прижимаю, вдыхая обалденный, крышесносный запах и просто дурея от ее близости. Она — как редкий цветок, расцвела для меня. Только для меня!
Закрываю глаза и вдыхаю, вдыхаю, вдыхаю. Чувствую, что уже на грани кипения, но остановиться не могу.
— Я же с ума по тебе схожу, Агата! — шепчу ей на самое ухо, проходясь губами по мочке и целуя нежную кожу шеи, где оголтело бьется голубая венка.
