3
0И хотелось плакать, только на этот раз уже не от горя, нет-нет…
Вот, во что ты превратил меня, Громов, в жалкую размазню!
Только с маленькой картонкой и его признанием я расстаться уже не смогла, утащила ее к себе в постель, положила под подушку, да так и уснула, не переставая надеяться и просить у высших сил для нас счастья. Глупая Агата…
А утро понедельника встретило меня свинцовыми тучами, нависшими над столицей и моросящим нечто, переходящим, то в снег, то в дождь. Но на душе было ясно и пели птицы. И собиралась сегодня я с особой тщательностью. Выбрала красивое шерстяное платье с расклешенной юбкой выше колена цвета спелой голубики и волосы собрала в замысловатую косу. Вот! Теперь можно и на занятия ехать.
Папа Веня уже хлопотал на кухне, одетый в рабочий костюм и, закинув галстук на плечо, потягивал кофе, следя за включенной мультиваркой.
— Завтракать будешь? — услышала я его вопрос.
— Спасибо, но нет, — улыбнулась я ему и помотала головой.
— Вот и правильно, я считаю. За твою выходку я тебя бы вообще на хлеб и воду посадил, для стимуляции прилежного поведения.
— Пап, мне двадцать один, а не пятнадцать, — напомнила я ему и скривилась.
— Да хоть сорок восемь! Ты для меня всегда останешься маленькой девочкой, за которую я буду вечно переживать, — буркнул папа Веня и отхлебнул свой напиток.
— Ну я же извинилась, — выдохнула я.
— Ладно, проехали это. Ты готова? Можем выезжать? — торопливо спросил родитель, поглядывая на наручные часы.
— Да, готова, — удрученно потянула я, поглядывая на свой молчащий телефон. Я все ждала от одного разрисованного мажора хотя бы какой-то весточки, но так и осталась ни с чем. Что ж, пора покупать губозакаточную машинку, Агата Вениаминовна.
— Тогда на выход, дочь, ать-два!
И я понуро поплелась в прихожую, где натянула на себя самый теплый пуховик из имеющего у меня арсенала, нахлобучила шерстяную шапку и шарфом замоталась от души. Теперь не до красоты. Наивная простодушная идиотка, что верит в небылицы, вот я кто! Вздохнула, покачала головой и выдала отцу:
— Я тебя на улице подожду. Ладно? — надо бы мозги проветрить, решила я, да в себя прийти.
— Ладно, — согласно кивнул тот.
Но какого же было мое удивление, когда, выйдя на улицу, я почти нос к носу столкнулась с огромным черным Мерседесом, что стоял прямо напротив калитки, а к его боку прислонился невозможный Демид Громов.
— Доброе утро, Агата, — так заразительно улыбнулся мне парень, что я смутилась и отвела глаза.
— Доброе утро, Демид, — выдавила я из себя, чувствуя, как бешенными темпами расцветают райские сады внутри меня и как порхают по ним те самые пресловутые бабочки.
А он только подходит ко мне ближе и сгребает меня в охапку, приподнимая и целуя меня прямо в губы.
