Держи меня, Земля!

Так же бывает, — пожал Кирилл плечами.

— Бывает, — легко согласилась Лера. — Моя свекровь меня тоже терпеть не может. Но у той, правда, есть ответ, почему.

— И почему же?"

"— Недостойна я её «золотка». Не понимает она, что он во мне нашёл. Я мягкотелая, по её мнению, безвольная, никакая. Сама она — женщина энергичная, деятельная, пробивная.

— Ты сейчас случайно не про дедовскую профуру рассказываешь?

— Может быть, — улыбнулась Лера и закрыла глаза, когда Кирилл накрыл ладонью её пальцы. От его прикосновения даже по коже головы побежали мурашки. Лера содрогнулась, сильно надеясь, что Кирилл не заметил. — Только моя — женщина одинокая. И в вечном поиске, потому что с ней никто не уживается и надолго не задерживается.

— А где вы познакомились с мужем?

— На дне военно-воздушных сил.

— Он у тебя десантник?! — теперь, похоже, глаза Кирилла поползли на лоб, и он демонстративно поднял руку, словно не рискуя больше к Лере прикасаться.

— Угадал. Хотя ВВС и ВДВ разные рода войск. И праздники у них разные. Но к тому, как мы познакомились, это не имеет отношения.

— Чёрт! Вот что значит не служить в армии. Ведь перепутал, — расстроился он и подтянулся ещё выше, почти к изголовью, не заметив, как потянул за собой Лерины волосы. — Хотя и угадал. Ревнивый двухметровый десантник. Слушай, тебе домой не страшно приходить?

— Нет, — засмеялась Лера. — Он, когда сытый, добрый.

— Теперь, кажется, понимаю, почему ты так любишь готовить. Ну, рассказывай, мне очень интересно как же ты его укротила.

— Это было несложно, — Лера попыталась убирать волосы, которые натянулись. Кирилл спохватился, освободил пленённую им прядь, поправил. — В общем, нас с подругой пригласил её товарищ, военный лётчик, на концерт в военном городке. Он сам и его друзья сидели с нами в зале, а Артём пел под гитару со сцены, — Лера слегка повернулась. — Кстати, моего мужа зовут Артём.

— Я понял, — улыбнулся Кирилл. — Двухметровый ревнивый десантник с гитарой. Зовут Артём.

— Ты знаешь, — она села, не обращая внимания на его шутливый тон. — Это было как… наваждение? Не знаю. Озарение?

— Откровение? — он тоже сел, спустившись с подушек.

— Да. И песню он пел такую… грустную-грустную. Про фламинго.

— А слова помнишь?

— Все до одного. Сейчас, — Лера прочистила горло, закрыла глаза и запела тихонько слегка дрожащим голосом. — Пугливая птица фламинго… ты от стаи отбилась и машешь… розоватыми крыльями длинно… рукавами нарядной рубашки… И летишь ты от края до края… по маршрутам в которые веришь… может выбьют не сердце, а перья…из тебя на пути, дорогая…. Флими-и-нго, флами-и-нго… флами-и-и-нго.

Глаза невольно снова наполнились слезами.

— Не слышал? — Лера опустила голову.

— Никогда, — ответил Кирилл тихо.

— Она очень старая.