8
0Лера считала, что в том состоянии, в котором отец находился последний месяц, жизнь для него стала худшим наказанием, чем смерть — настолько он и сам уже измучился. Тяжело было об этом думать, но выслушивать сестру ещё тяжелей.
Аня, наконец, попрощалась и отключилась, а Лера в изнеможении откинулась на спинку стула.
Дашка уже ушла. Завтрак стоял почти нетронутым. Голова гудела. Сердце болело за маму.
— Валерия, у вас что-то случилось? — его мягкий баритон прозвучал тихо, но Лера всё равно вздрогнула.
«Вот только тебя мне с утра и не хватало», — вздохнула Лера, подняла глаза на Неверова и кивнула. Он не позволил себе сесть без приглашения, но смотрел напряжённо и внимательно.
«Так он ещё на меня не смотрел», — отметила Лера иронично, словно она собирала коллекцию его взглядов и только что добавила редкий экземпляр. И проклятые мурашки тут же выползли и дружненько уселись ждать, что же будет.
Лера невольно оценила и демократичные джинсы, и лёгкий свитер директора. Ему шло, он выглядел доступнее, правда, совсем чуть-чуть, словно не «100», а «99,99».
Подноса в руках не было. Скорее всего, он уже поел и просто проходил мимо. Только, как назло, не прошёл.
— Я могу вам чем-нибудь помочь?
— Думаю, нет, — она уверено покачала головой и посмотрела на свой почти нетронутый завтрак. — Не знаю, зачем я столько набрала. И аппетит пропал, и выкидывать жалко.
— А говорите «нет», — усмехнулся Неверов и обернулся к урне, в которую выбрасывали недоеденное. — Вот об этом точно не стоит беспокоиться, — он подтянул к себе заставленный поднос. — Может, хоть булочку заберёте? В номере чай попьёте, когда проголодаетесь.
Заботливый. И пока Лера заворачивала липкую выпечку в салфетку, одной маленькой проблемой у неё действительно стало меньше, но на одну крупную — больше, потому что Неверов протянул ей руку, чтобы помочь подняться из-за стола.
Каким-то чутьём, интуицией, шестым чувством Лера и те самые мурашки уже знали, что нельзя к нему прикасаться. Просто нельзя. Запрещено. Табу. «Кирпич».
Но отказаться было невежливо, и она вложила свои пальцы в его горячую ладонь."
"Неверов не пожал их, не погладил, не сделал ничего, что могло бы заставить её усомниться в его самых благородных намерениях. Он и продержал-то их в своей руке какую-то секунду. Но что бы Лера ни делала, о чём бы ни думала, она теперь чувствовала его пальцы на своей руке.
Как эпицентр надвигающего бедствия, как место заражения, как случайная мутация. Непредвиденное и необратимое. Лера понимала: что-то произошло.
Она рассказала Неверову про отца, пока они вместе поднимались в лифте. Он ответил коротко: «Сочувствую вам. Держитесь!» И всё. Обычная реакция нормального человека на чужое горе. И ничего больше.
Только Лера знала: это не так.
В воздухе. В атмосфере Земли.
