8
0Не «подожди, у меня вторая линия», а «перезвоню»?
Что-то было в этом неправильное, тревожное, зловещее.
— Что-то случилось? — испуганно спросила мама, глядя на Лерино лицо.
И Лера не ответила, глядя на погасший экран, но уже знала: что-то случилось.
«Нет-нет-нет-нет-нет», — скрестила она пальцы, уговаривая телефон, стараясь не давать волю фантазии. И это были, наверное, самые длинные две минуты в её жизни.
Кирилл выдохнул, прежде чем произнести роковые слова. Но Лера, прижимая к уху трубку, уже поняла главное: что бы ни случилось, он не прилетит.
— Деда увезли в больницу, — сообщил он голосом глухим, упавшим, бесконечно расстроенным. — Обширный инсульт. Лера, я…
— Конечно, Кирилл. Я прекрасно понимаю, какие могут быть…
— О, господи, — выдохнул он, а потом ответил в сторону: — Нет, нет, проходите, я не буду стоять.
Лера слышала, как он возился с чемоданом, чертыхался, потом снова тяжело выдохнул в трубку. И Лера не знала, что ему сказать. Нет таких слов. Не придумали, не сочинили. Не прижились они в языке, потому что невозможно выразить сочувствие словами. Лера могла бы сейчас Кирилла только обнять, но он был за тысячи километров от её объятий. И за тысячу световых лет до их новой встречи.
Какие-то слова они всё же произнесли, даже попрощались до «новой связи». Но, отключив телефон, Лера ткнулась лбом в холодный стол, и сколько её мама ни тормошила, так и сидела и не могла найти в себе сил сказать вслух, что Кирилл не прилетит.
Уныло поблёскивали на ёлке стеклянные шары. Тоскливо звучало из телевизора «Если у вас нету тёти». Притихшие дети укладывали спать уставших кукол под ёлкой. Даже Шустрик, казалось, бегал по квартире тише.
Лера бесцельно тыкала пультом по каналам. В прострации. В вакууме. В изоляции от всего, что происходило теперь вокруг. Оглушённая, подавленная, в звенящей пустоте своего внутреннего одиночества, с острым ощущением потери.
До Нового года осталось несколько часов.
— Пойду я поздравлю Артёма, — встала она с дивана, тяжело вздохнув. Хоть ноги туда теперь и не шли. Никуда не шли. Хотелось лечь, накрыться с головой и плакать. Но портить всем праздник — не в её характере.
Лера улыбнулась, когда мама вручила ей завёрнутый в блестящую бумагу подарок для Артёма. И Лере показалось, что в доме стало намного веселее, когда она вышла. Словно вынесли покойницу.
Артём распахнул дверь широким жестом.
— А мы тебя ждали, — обрадовался он.
— Лер, Лер, Лер, — Дашка выскочила из кухни чуть ли не вприпрыжку. Рубаха Артёма доставала ей до самых колен. — Скажи, если майонез закончился, можно картошку сверху просто сливочным маслом помазать, чтобы запечь?
— Магазин тут в пяти минутах, — ткнула Лера большим пальцем в нужную сторону, когда Артём помог ей с шубой.
