Держи меня, Земля!

И сердце мучительно защемило от звука его голоса.

— Это вместо всего. Вместо «здравствуй», которое я тебе не сказал. Вместо «доброе утро», что не пожелал. Вместо «люблю», что не прошептал на ночь.

Он рвал Лере душу, но она держалась. Держалась из последних сил.

— Наверно, сильно был занят? — сам по себе лез этот дурацкий обвинительный тон. А надо бы делать вид, что ничего не изменилось. Надо как-то держаться. Как-то не дать ему ничего понять. Прикусить бы язык и слушать, раз голос выдавал её предательски, но и этого Лера не смогла.

— Да, можно и так сказать. Был в астрале. А попросту — пил.

— Был повод?

— Нет, я просто хотел подумать. Но, оказалось, пить проще. Приятная лёгкость в мозгах. И никаких соблазнов, особенно если разбить телефон, — он вздохнул. — Прости, я так не прав. И два дня — максимум, что я смог без тебя выдержать. Ну, как выдержать. Провести в полном анабиозе — это не выдержать. Это — сбежать.

— Телефон жалко. Это становится плохой привычкой, — усмехнулась Лера.

— Плевать. Честно говоря, я хотел прилететь на ноябрьские праздники. Там лишний выходной. Но Гессманн решил ехать сам, — он прислушался, словно Лера что-то говорила. — Ты знаешь уже, наверно, да?

— Я знаю, — и тяжёлый вздох сам по себе вырвался из груди.

— У тебя что-то случилось?"

"— Нет, — ответила Лера слишком поспешно. — Нет, правда, нет. Просто мама. В общем, она опять хандрит. И мне отказали с переводом в Москву. В общем…

— О, господи! — вырвалось у Кирилла.

И у Леры сложилось впечатление, что он в машине. Не едет, а просто стоит. Так обычно преломлялся звук в салоне. Шум проезжей части за окном. Двигатель не работал. Музыка не играла.

— Лера, нет! — почти выкрикнул Кирилл — Только не говори, что ты передумала. Я ляпнул сгоряча. Просто устал, расстроился, сорвался. Я человек, в конце концов. Я не всегда справляюсь со своими эмоциями. Лера! Прости.

— Кирилл… — она не знала, что ему сказать. Что? Прощай? Больше мне не звони? Убирайся из моей жизни? Что?

— Стой! Ничего не говори, — перебил он, словно услышал её мысли. — Пожалуйста, ничего не говори. Потому что то, что ты сейчас скажешь… Ты будешь жалеть об этом. Как я. Может быть, всю жизнь.

Лера слышала, как завелась машина. Но то, что он словно знал, о чём она думала, совсем сбило её с толку.

Шины взвизгнули с пробуксовкой.

«О боже! У них же там тоже сегодня снег, в той Москве». Нет, чего она меньше всего хотела, так это его смерти.

— Кирилл, я кладу трубку. Пожалуйста, аккуратнее. Не хочу, чтобы ты говорил за рулём на такой дороге.

— У меня гарнитура, не бойся. Я законопослушный гражданин. Я каждый день говорю с тобой за рулём.

— Куда ты едешь? — что-то подозрительно ёкнуло у Леры в груди.

— Наверно, домой. Смотря что называть моим домом, — ответил он спокойно.

Уже спокойно.