2
0
Три дня в обезьяннике — перспектива так себе…
— А быстрее никак нельзя? — на всякий случай пытаюсь уточнить, ну а вдруг.
Полицейский поднимает усталый взгляд. Ответ становится очевиден.
— Никак. Личные вещи сдать… — следует перечисление, что именно.
Выкладываю телефон, кошелёк, вытаскиваю ремень…
Конвойный методично пересчитывает мои деньги и сообщает итоговую сумму. Все предметы бегло описывает, аккуратно складывает в пластиковый пакет.
— На выход, — командует один из офицеров, указывая на железную дверь.
Спускаемся по лестнице в подвал. Запах сырости бьёт в нос. В камере, возле которой останавливаемся, сидят трое — судя по помятым лицам, обычные пьяные дебоширы.
— Располагайся, — усмехается конвойный, захлопывая за мной решётку. — До понедельника времени много, успеешь со всеми познакомиться.
Сажусь на свободное место на железной скамье. Сокамерники с любопытством разглядывают меня, но пока не лезут с расспросами.
Прислоняюсь спиной к холодной стене и закрываю глаза. Предстоят долгие выходные.
* * *Ночь выдалась отвратительная. Сон никак не шёл — в камере всего два спальных места на четверых, так что приходилось спать сидя, устроившись у стены. Периодически просыпался от затёкшей шеи, приходилось разминать мышцы, чтобы избавиться от ноющей боли. Бетонные стены и металлическая скамья — не лучшие компаньоны.
Металлический лязг решётки и грубый окрик конвойного вырывают меня из зыбкой полудрёмы:
— Лян Вэй! Подъём и на выход! К тебе пришли.
Медленно разлепляю глаза. В тусклом свете камеры сложно определить время суток."
"— Что за посетитель? — поднимаюсь со скамьи, разминая мышцы и хрустящие суставы.
— Шевелись, — торопит конвойный или как он тут называется.
Поднимаемся по лестнице на первый этаж. Яркий дневной свет из окон режет глаза после полумрака камеры — теперь я знаю, что сейчас субботнее утро.
Дверь кабинета для посетителей открывается и я застываю на пороге: за столом сидит незнакомая молодая китаянка.
— Вот и он. Жив-здоров, — сержант демонстративно кивает в мою сторону. — Садись, чего стоишь.
Я опускаюсь на стул рядом с девушкой, пытаясь понять, кто она такая. Фемина неторопливо помешивает чай в пластиковом стаканчике, словно находится не в полицейском участке, а в уютном кафе:
— … таким образом, я выступаю законным представителем несовершеннолетнего и прошу уточнить сумму залога, — её голос звучит уверенно. — На текущий момент — административка, давайте оформляться.
— А его родители в курсе?
— С родителями всё улажу, — девушка небрежно выкладывает на край стола несколько стодолларовых купюр.
Лицо старшего лейтенанта смягчается при виде денег, но у меня внутри всё холодеет: самая настоящая взятка! За которую отвечает не только берущий, но и дающий.
