8
0Стены из нетёсаных брёвен, дверь дубовая, крохотное оконце забрано грубой решёткой, а за окном густой лес без малейшего просвета.
– А вас, между прочим, жена дожидается…
– Ну прости, прости дурака! – глядя в пол, глухо буркнул государь. – Не след мне было одному в балаган скомороший идти. Думал, припугну их гневом царским – они враз во всех бедах признаются да явку с повинной по всей форме представят. Дело закрыто, всей милиции честь и хвала, да и я развеюсь со скуки смертной. А они навалились гурьбой…
– Кто именно? – привычно уточнил я, хлопая себя по карманам. Чёрт, верная планшетка осталась на столе, карандаш и блокнот, скорее всего, в ней же, придётся просто запоминать.
– Да эти… ну… которые в цирке-то… я уж дрался, аки богатырь Илья Муромец. Где вперёд махну – улица, отмахнусь – переулочек! Кого за руки схвачу – тому руку вон, кого за ногу…
– Сколько их было?
– …тому ногу вон! А уж кого за голову поймаю, так и вовсе…
– Врёт он, Никита Иванович, – с пониманием вздохнул Митька. – Сей психотип виду холерического, нраву экстравертного, в ошибках не признаётся николи, но стыд имеет и краснеет неподходяще. Вы бы, царь-батюшка, хоть у милиции перед носом лапти из парчи не плели… А горбатого лепить мы и сами горазды.
Горох вскинулся и едва не обрушился на нас с кулаками. У него просто слов не было от ярости! Но обошлось почему-то… Попрыгал, подышал тяжко, повращал глазками бегающими и… к стенке отвернулся, надутый словно жаб. Или нет? Не помню, как правильно называется жаба в мужском роде, но вот поверьте, царь в тот момент был похож именно на него!
Обоюдное молчание затягивалось, кот покосился на меня с явным неодобрением, и пришлось вновь брать командование в свои руки.
– Ладно, мир. Плюнули три раза через левое плечо и забыли. Митя, извинись перед государем.
Мой напарник послушно шагнул вперёд и молча отвесил низкий поклон «до земли». Горох обернулся и ответил ему чуть менее низким поклоном в пояс. Хорошо боярская дума этого не видела – зрелище царя, кланяющегося простому милиционеру, довело бы их всех до повального кондратия.
– А теперь скажите, вы тут трёх девушек не видели? Две относительно взросленькие, одна совсем ребёнок, лет шести-семи. Характерная примета: у всех отрезаны косы.
– Видать не видел, но слыхать – слышал! – Надёжа-государь кивнул в сторону правой стены. – Оттуда вроде плач тоненький доносился…
– Понятно. – Я подошёл к тяжёлой двери и нажал на неё коленом. – Крепкая! Но, похоже, запирается снаружи на простой засов. Митя, сможешь высадить?
– За-ради дела лба не пожалею!
– Только не головой! Да знаю, знаю я, что она у тебя чугунная, и всё-таки… не надо… пригодится ещё.
Ну, провозился он с ней (с дверью!) не больше минуты.
