3
0– У Гедеона есть причины не убивать Скэриэла. Лучше узнай их у него сам. И надеюсь, что твой Скэриэл ещё долго будет жить.
Я мягко отстранился от Люмьера. Вот уж объятия мне сейчас совсем не нужны.
Зачем я вообще упомянул Гедеона?
Я всё пытался понять причину своего внезапного гнева. На кого я злился? На Люмьера? На Гедеона? Нет. Скорее, на себя. Я абсолютно не понимал, как теперь относиться ко всем. Как относиться к Гедеону… Он всегда был на моей стороне? По крайней мере, так он утверждает. Привязан ли он ко мне? Это ведь тоже может быть всего лишь ложью. Её слишком много в моей жизни.
Я отчаянно помотал головой. «Не дай им, Готье, обвести себя вокруг пальца».
Казалось, у меня сейчас взорвётся мозг от всех этих мыслей.
«Урок второй: не доверяй ничьим словам. Будь то Люмьер, Бернард, отец или я»."
"Я горько усмехнулся. Наверное, лучше бы мы вовсе не разговаривали. Проще было и дальше его бояться и избегать. С недавних пор наши отношения только и делают, что усложняются. Теперь я никому не могу верить. Если я собираюсь стать императором Октавии, то надо принять одну простую истину: «У императора нет друзей. Есть только союзники, подданные и враги».
Как мне быть?
– Он ведь жив, верно? – нерешительно уточнил Люмьер.
– А?
– Скэриэл ведь жив? Гедеон со своими попытками придушить его…
– Скэриэл? – перебил я. – Да, но…
– Никаких «но», – горячо прервал меня Люмьер. – Не отвлекайся. Пожаловаться на Гедеона ты всегда успеешь, а вот потренироваться со мной – нет.
Я поджал губы, шумно выдохнул через нос и нехотя согласился.
– Вот и славно, Готье, – заключил Люмьер и ускорил шаг.
«Урок третий: тебе всё-таки придётся воспользоваться тёмной материей, чтобы защититься».
Теперь я буду защищаться.
– Люмьер! – позвал я его у самых ворот клуба.
Он обернулся. Я подошёл ближе, крепче сжал лямку рюкзака и пристально посмотрел на него.
– Киллиан, – твёрдо проговорил я. – Отныне зови меня Киллианом, когда мы наедине.
Голос звучал властно, требовательно, совсем не так, как я привык говорить. Это был мой первый приказ. Люмьер застыл в нерешительности – на секунду я подумал, что он сейчас поднимет меня на смех, – затем еле заметно поклонился, приложив кулак к груди. На его лице блуждала слабая улыбка. Весь его вид словно кричал: «Наконец-то! Я так долго этого ждал!»
– Да, мой принц, – с почтением произнёс он.
* * *Резким движением Люмьер выбил шпагу из моей руки. Та с лязгом отлетела в сторону. Я чуть было не выругался вслух. Следовало признать: Люмьер бесподобен в фехтовании. Я попросту не поспевал за ним. Весь мой мир сейчас сузился до стен тренировочного зала, никогда прежде я не желал чего-то так страстно: покорить собственную шпагу, победить на дуэли. Будто нет на свете важнее целей, чем эти.
