Да здравствует принц!

И тебя вместе с ними!

Кастрировать… И тут я вспомнил, что отец говорил мне про принудительную стерилизацию низших. Родители Кливленда Маккинзи тоже состояли в Совете старейшин и поддерживали Фредерика Лира с его безумными законами.

Он хотел сказать что-то ещё, но, видимо, решил, что достаточно, – в любой момент кто-то мог появиться на парковке и застать нас за выяснениями отношений. Развернувшись, Клив направился в сторону лицея. Я не знаю, как оказался на ногах, учитывая, что бок горел. До меня не сразу дошло, что я хочу сделать, – лишь когда уже побежал на Клива. Я ударил его со спины, как и он меня до этого. Не самый честный приём, но я думал только о том, как с наслаждением обмокну его голову в грязь. Клив тоже не был готов к подобному – да я сам от себя не ожидал, но видимо, за годы жизни под одной крышей мы с Гедеоном всё же породнились: я тоже не мог сдержать гнев.

Клив распластался на грязном асфальте со странным удивлённым писком. Я со всего маху уселся на его спину, вцепился в волосы и зашипел:

– Повтори всё, что ты мне сказал, мразь.

– Моя рука! – промычал Клив.

Я схватил его крепче и окунул лицом в глубокую лужу, удачно оказавшуюся рядом. Он извивался, пытаясь меня скинуть, но я прижал его голову к асфальту – изо рта по мутной воде пошли пузыри.

– Это твоя кровь гнилая. – Я стиснул бока Клива ногами, не позволяя вырваться. – И я сделаю миру одолжение, если прямо сейчас утоплю тебя.

Он брыкался, но я всем весом навалился на него.

– Тронешь меня ещё раз, и тебе не жить! – приподняв его мокрую голову, рыкнул я, но тут будто очнулся.

Передо мной открылась страшная картина: Клив задыхался, пока я держал его лицо в воде. Отпустив его и резко поднявшись, я испуганно отскочил на пару-тройку шагов, а он, перевернувшись на спину, начал вымученно откашливаться. Его правая рука, при падении оказавшаяся, видимо, под животом, теперь была неестественно вывернута – я, навалившись сверху, придавил её.

– Ублюдок! – взревел Клив.

Я медленно подошёл и наклонился, не отрывая взгляда от его запястья. Изогнутое под странным углом, оно выглядело пугающе.

– Слушай, я это, – проговорил я тише, – погорячился. Давай помогу встать.

– Пошёл в жопу! – рявкнул он.

Отойдя, я принялся в оцепенении собирать тетради, искоса наблюдая за тем, как Клив пытается подняться. Бок не переставал болеть, дышал я с трудом, но решил предпринять ещё одну попытку помочь Кливу, прежде чем обратиться в больницу."

"– Надо проверить твою руку. Кажется, она сломана.

– Завали хлебало, Хитклиф! – прорычал Клив. – Без тебя разберусь.

Он стоял, осматривал запястье и морщился от боли. На его лице остались царапины – это я так удачно приложил его об асфальт.