Да здравствует принц!

Да и прислуги дома не было, как и отца. Мы расположились в гостиной, предчувствуя сложный и долгий разговор.

– Значит команданте посетил вас, – скрестив руки на груди, подвёл неутешительный итог Люмьер.

Он прислонился к стене между высоким книжным шкафом и позолоченной картиной с канарейкой в клетке. Картину нарисовала мама ещё до того, как узнала о заболевании. После неутешительного диагноза ей пришлось отказаться от красок, холстов и мольберта. Мама так быстро теряла силы, что в скором времени не могла даже держать вилку. С её уходом мы долго пытались собраться с силами, чтобы разобрать её вещи, которые частями хранились на чердаке. Только на днях Гедеон нашёл там картину и повесил в гостиной.

Люмьер обвёл всех нас испытующим взглядом.

– Франк Лафар вызывал вас к себе? – обеспокоенно уточнил Оскар.

Он стоял у кресла, засунув руки в карманы студенческих брюк, и вглядывался в наши лица, словно ответ был написан у нас на лбах. Мы – Леон, Оливия, Оливер и я – уместились вчетвером на диване, тесно прижавшись друг к другу, будто только что вылупившиеся птенцы в гнезде, и нервно переглянулись. Замявшись, я ответил:

– Он навестил меня и Леона дома, а близнецов – в конюшне.

– Мистер Лафар с Оливией почти не общался, только со мной, – уточнил Оливер.

– Значит всё вышло на новый уровень. – Оскар задумчиво нахмурил брови.

– Команданте навестил и меня, – добавил Гедеон, сидя в кресле и смотря непроницаемым взглядом куда-то между мной и Оскаром.

Я удивлённо вскинул брови, но брат больше ничего не сказал.

– Ты не говорил об этом, – произнёс Оскар с мягким укором и обратился к Люмьеру: – Ты знал?

Уолдин помотал головой. Он продолжал буравить нас всех тяжёлым взглядом.

– Теперь сказал, – сухо бросил Гедеон. – Он приходил на прошлой неделе.

– Угрожал? – Всё внимание Оскара теперь было приковано к Гедеону.

– Искусно выпытывал, почему я написал письмо в поддержку полукровки, и намекнул, что в Совете старейшин такое не одобрят.

– Ещё бы, – хмыкнул Оскар. – Небось уже донёс Верховному Сизару.

– Фредерику Лиру? – охнул Леон, на что Оскар кивнул.

Повисло тревожное молчание, и никто не решался прервать его первым. Оливер рядом со мной громко шмыгнул носом. Я ободряюще положил ладонь на его плечо и слегка сжал. Он благодарно посмотрел на меня и слабо улыбнулся.

– И что мы имеем на данный момент… Мистер Лафар навестил всех, – заключил Люмьер, – кто написал сопроводительное письмо.

– Это плохо? – нервозно спросил Оливер, сжимая руку сестры. Та нежно гладила его по ладони кончиками пальцев.