2
0
Тем временем Гийом перевязал плечо сына герцога, смазав его предварительно пахучей зеленоватой мазью из запасов Шу-вээса. Эдрик, поморщившись, вскочил на коня, солдаты свернули платки, и отряд двинулся вперед.
14.2
14.2
— А девушка молодец, — сказал Дайнис, кивнув на Ильесту. — В седле сидит хорошо, и не ноет. Жалко, что хромает.
— А чего ей ныть, если она скоро станет герцогиней, — отмахнулся Эдрик. Не может поверить, наверно, своему счастью. Ей дадут кучу слуг, золото, наряды. Что еще женщине надо?
— Ну, женщины вообще-то любят помечтать, — протянул Дайнис.
— Ага, ты вспомни свою последнюю любовницу, которая мечтала только об одном — как бы ты не встретился с жирным лавочником, с которым она трахалась за твоей спиной.
— Всем свойственно ошибаться, пресветлый, — философски заметил Дайнис.
Эдрик снова посмотрел на Ильесту, ровно сидевшую на лошади, и продолжил:
— Эта девица так бы, наверно, осталась старой девой до конца жизни, или ушла бы в монастырь, чтобы младшая сестра смогла выйти замуж. Бриас говорит, ее отец небогат, даром что барон.
— Зато теперь, кажется, ему удастся пристроить сразу трех дочерей, и все благодаря Шу-вээсу, — заметил Дайнис.
— Поскорее бы доставить ее и уехать в Приграничье. Тайрия, наверно, уже соскучилась по мне, — сказал Эдрик.
Он вспомнил Тайрию, ее пышное податливое тело, и вздохнул. Наверно, воздержание плохо сказывалось на нем. Его раздражала девица Аэрдис, из-за которой пришлось ехать медленнее, чем он рассчитывал первоначально. А теперь еще на голову свалилась эта тьори. Расцарапанное плечо ныло, мазь была слишком вонючей. Еще несколько дней, и он наконец будет свободен.
— Веселей, пресветлый, мы едем домой! — Дайнис пришпорил лошадь и поехал вперед.
* * *Эдрик вспомнил, как в его жизни появился Дайнис Сторд.
Эдрику было шесть лет, когда мать умерла. После этого придворные дамы и служанки жалели мальчика и баловали его, выполняя любые капризы. Ему без конца совали сладости, трепали за румяные щечки, гладили золотистые кудри, и Эдрик как-то раз услышал, как слуга Тумос, пропуская вечером стаканчик вина со своим кузеном, работавшим садовником в замке, жаловался:
— Бабы совсем испортят пресветлого Эдрика.
На это кузен глубокомысленно ответил:
— Зато потом пресветлый сам будет их портить, — и они оба почему-то засмеялись.
Но потом, увидев, что мальчик внимательно прислушивается к их беседе, Тумос испуганно замахал на кузена рукой:
— Думай, что говоришь, Гурис, нас с тобой еще высекут, если пресветлый повторит твои слова при его светлейшестве.
— Нет, я ничего не скажу батюшке, Тумос, — сказал Эдрик. Он же не девчонка, чтобы жаловаться на всякую ерунду.
В семь лет, согласно обычаям, начиналось обучение сыновей герцога военному делу.
