Чёрная обезьяна

Разве что женщины у своих домов хватали за рукава всякого идущего из старого города и расспрашивали, не видел ли кто их мужей и не пришли ли вослед за малыми людьми огромные люди.

И только над тюрьмою раздавался странный гул.

Навстречу мальчику попался служка с навозным ртом. Он был напуган и радостен одновременно.

— Иди-иди, — сказал он, узнав мальчика.

Возле тюрьмы почти никого не было из охраны, а у клеток сидел только один солдат. Мальчик подошел ближе и увидел, что он пересчитывает и сразу прячет за пазуху монеты. Поодаль от него полулежали несколько мужчин с пустыми, будто опавшими лицами и пили вино.

Клетки, где сидели мужчины, скрипели и чуть шатались — потому что рабы непрестанно двигались, хватались за прутья, а кто-то даже танцевал. Иные пели, и многие на разных языках, иные молились, тоже на разных языках, иные чесались, но никто не спал.

Мальчику показалось, что их тоже угостили вином.

У женской клетки мальчик увидел знакомую спину. Спина мелко дрожала, словно человек хотел разорвать прутья и пролезть внутрь клетки. Просто он лез не боком, как следовало бы, а всем телом, и в первую очередь бедрами, которыми непрестанно и по-собачьи двигал.

Женщины в клетке, напротив, сидели спокойно: одна из них расчесывала волосы, другая грызла ногти, третья вытирала в паху грязной ветошью, а еще несколько, не шевелясь, смотрели в сторону старого города.

Только белая женщина стояла, прижимаясь задом к прутьям клетки, голые ее груди болтались, как вымя у коровы, когда она бежит. Ее придерживал за живот человек с дрожащей спиной. Мальчик узнал слабые руки и сутулую спину своего отца и сразу прошел мимо, мимо — дальше, дальше, в сторону рынка.

На рынке готовили в огромных бадьях еду — наверное, это была еда для тех, кто стоял на крепостных стенах.

В мясных рядах мальчику вдруг показалось, что он снова среди раненых и сейчас увидит лекаря, — так много растерзанного тела было вокруг… но увидел мясника, который поднимал свой топор и смотрел на лезвие, о чем-то раздумывая. Наконец, засунув топор за пояс, мясник быстро пошел прочь. С прилавка он прихватил кусок телячьей печенки и бросил его собакам возле входа.

Собаки кинулись рвать печень, а в мясные ряды со всех сторон сразу полезли нищие.

Мальчик не взял мяса и побежал к дому. На улицах уже темнело.

— От кого бежишь? — спрашивали его иногда, но он никому не отвечал.

Где-то кричал слон, и во многих местах, ошалев, голосили петухи. Слон, казалось мальчику, кричит так, словно тоже превращается в огромного и глупого, покрытого старым мясом петуха.

Убегая от криков, мальчик вдруг нагнал неведомо куда бредущую мать.