Чёрная обезьяна

Пришлось лезть за мобильным, искать там — нашел, но с мобильного ее не стал вызванивать, я б определился на ее маленьком, ароматном и розовом, как расплавленый чупа-чупс, аппарате, вряд ли она… желает меня…

Поглядывая в мобильный, набрал отвыкшим от механического провертывания пальцем номер, она взяла трубку, спокойно произнесла слово, похожее по звучанию на какую-то вещь, что хранится на столике в туалетной комнате, — шампунь, крем, мыльница, флаконы с ароматизирующими жидкостями: алло. От этого слова пахнет чем-то неживым, когда оно попадает на язык, кажется, что ты лизнул мыло.

— Алло, — еще раз повторила Аля.

— У меня серьезная проблема, — сказал я первое пришедшее в голову.

Она долго молчала.

— Ну, — наконец произнесла она.

Пока она молчала, я думал о том, что хочу, хочу, хочу того, чтоб она заговорила, — и поэтому никаких проблем не придумал.

— Я слушаю тебя. — Таким голосом, кажется, в пору моего детства умели разговаривать игрушки за стеклом витрины магазина «Детский мир».

— Когда я читаю книгу, — ответил я, — у меня под рукой всё время нет закладки, и я запоминаю страницу.

— И? — сказала Аля.

— Потом храню эти цифры в голове и не помню их предназначения –17, 31, 73, 126… Никак не могу забыть. Не знаешь, что делать с этими цифрами?

Определенно, сегодня у меня открылись невиданные способности — я стал слышать и видеть по телефону то, что слышать и видеть невозможно.

Аля закусила губу.

— Ты думаешь, я хотела делать с тобой… все эти вещи? — сказала Аля, едва разжимая губы, чтобы не закричать. — …Может быть, и хотела, но это неважно. Я хотела принадлежать тебе. Вся, целиком.

Я еще немного подержал трубку возле уха. Вспомнил ощущение ботинка в руке и вдруг пожалел, что тогда не ударил этим же ботинком ее по губам.

А теперь уже нет того ботинка под рукой, и до губ не дотянешься. Ну и нечего тут обсуждать.

— Чего это вы убежали тогда? — спросил профессор, ласково разглядывая меня.

Похоже, ему симпатизировало, что я тоже в некотором смысле сумасшедший.

Я секунду молчал, глядя в сторону, потом вдруг клацнул зубами — у меня впервые в жизни получился такой звук.

Профессор удовлетворенно кивнул, словно получил желаемый ответ.

На зубах остался железный вкус, и я еще минуту облизывался и гонял слюну из щеки в щеку.

— Это дело раскрыли, вы знали? — спросил я, обильно сглотнув и оттого поперхнувшись.

Долго откашливался.

— Я уже пять минут наблюдаю ваши всевозможные физиологические реакции, — сказал Платон Анатольевич. — Слюновыделение, тик, нервический кашель… Это любопытно. Вы не перегрелись этим летом? Может быть, у вас мозг, как желток, сварился уже…

— Раскрыли дело! — повторил я.