6
0
— Нет, — это уже третий голос. Высокий, властный. — Ритуал должна закончить она, или ничего не выйдет. Как только этот ребенок умрет, жертва будет принесена, а душа моей дочери вернется в этот мир.
И в этот момент я осознала, что стою в центре круга из низких догорающих костров, уже за ними стояли люди. Где-то слева — покосившийся дом, из которого я когда-то убегала отсюда.
А я стою с ножом в руке, но в шаге от меня не чудовищный зверь, готовый к нападению, а маленький ребенок в криво сколоченном деревянном ящике.
— Она начала приходить в себя? — донесся до меня чужой разговор.
— Не может быть. Дурман не должен отпустить так рано. Как только ребенок умрет, проклятье примет жертву, и душа моей дочери вернется в этот мир. Именно этот младенец должен стать катализатором. Возмездие свершится.
Я в ужасе выдохнула, роняя свое оружие. Кинулась к плещущемуся комочку, завернутому в грязное одеяло.
— Ирочка… — разум отказывался принимать весь ужас произошедшего.
Я целовала ее в макушку, прижимая к себе как величайшее сокровище. Малышка была ослабшей, даже не плакала, еле-еле приоткрывая сонные веки.
Неужели и ее они чем-то одурманили?
Слезы застилали глаза, но я сердито смахивала их, не желая вновь лишаться возможности видеть.
— Бесы! Она очнулась. Позвольте нам самим завершить ритуал?
— Это должна сделать она! Иначе последствия будут уже на нас! — Старуха повитуха была совсем близко, теперь я видела и ее. Она смотрела на меня так, словно я была не более чем пылью и грязью под ее ногами. Поняв, что я ее вижу, она вскинула бровь. — Ты все равно сделаешь это. Убьешь проклятого ребенка.
Это что же, только что я сама едва не убила малышку? Нет, нет, быть не может… Но кто же тогда был первым зверем? Кого же я…
И тут меня настигло еще более жестокое открытие. Повернувшись в сторону, обнаружила лежащего на земле Мирослава.
Он с трудом пытался приподняться, то и дело сплевывая кровь. Кровь была на нем везде, она пропитала рубашку, брюки, землю, на которой он лежал.
— Беги к машине, — услышала я его хриплый выдох."
"И в этот момент Барс совершил, кажется, невозможное. Несмотря на свое плачевное состояние, он, пошатываясь, поднялся на ноги, а в следующий момент и костры, и людей, обступающих меня по кругу, словно снесло ветром, разбросав их по сторонам.
— Держите ее! Они не должны уйти!
— Беги! — услышала я истошный крик Мирослава. И кинулась к виднеющейся за деревьями машине.
Передняя дверь все так же была открыта, в замке зажигания виднелись ключи. Местные, уверенные в своей победе, даже не потрудились их спрятать.
Мирослав стоял всего в десятке метров от меня, в руках у него была кривая толстая ветка от дерева, на которую он, пошатываясь, опирался. Со всех сторон его обступали волки.
