Будь моим талисманом

На ладонях вспыхнул голубовато-белый шар света, превратился в маленького дракончика.

– Чего опять ждешь? Отпускай! Прикладывай к ране.

Я даже не спрашивала, поможет ли. Чувствовала: наше с Арием время на исходе. Дракончик расправил крылья, опустился на рану… Арий дернулся. И я уже не думала, не спрашивала, припадая к его губам. Желала если не забрать его боль, то разделить. И когда его руки меня стиснули, поняла, что мы живы. Оба.

– Тихо-тихо, мой талисман, – прошептал Арий, сжимая меня в объятиях.

А я даже не сразу поняла, что реву у него на плече, а руки дрожат, вцепившись в его плечи.

Муж подождал, когда я успокоюсь, а потом поднялся вместе со мной.

– Через год на этом же месте, – вдруг сказал Арий.

Я всхлипнула и посмотрела на Агардана. Сверкали черные глаза, развевал темные пряди ветер.

Тот не переспрашивал, не уточнял, просто кивнул и исчез в темном вихре. Какие тут могут быть договоренности? Сколько драконов и людей погибли по его вине? Это не простишь и не забудешь. И все же шаткое пусть и не перемирие, но соглашение лучше открытой войны. И пока Агардан не решится снова вернуться к тьме, мы можем спать спокойно.

– Он не откажется от крыльев, – тихо сказал Арий. – Если готов был ради них пойти на все…

Я лишь крепче прижалась к мужу. Он, естественно, не сопротивлялся. И это снимало все тревоги.

Послышалась ругань. Я подняла голову, позволяя себе тонуть в глазах мужа.

– Мой приказ о невмешательстве перестал действовать.

Арий быстро оглянулся, посмотрел на ругающихся Фрама и Дара, на превращающихся драконов, и предложил:

– Сбежим?

– Зачем? Ты же можешь снова приказать.

– Магия вернется лишь к рассвету. Я сейчас даже не в силах превратиться в дракона, – пояснил он. – А объясняться со всеми ними…

– Арий!

– Лучше я каждый завиток на твоей руке перецелую, – поспешно заметил он, направляясь в сторону.

– Какой завиток? – удивилась я.

– Ты же теперь совсем моя, – усмехнулся он.

– Эм-м…

– Талисман, – прошептал Арий, кивком показывая на мои руки.

Я с трудом оторвалась от его потемневшего взгляда, рассматривая узор на ладони из голубых и белых линий.

– Красивый, – заметила осторожно.

– Как и ты.

Арий наклонился, наши губы почти встретились.

– У тебя такой же? – не утерпела я.

– Да.

– А зачем был нужен меч?

– Затем, что мать Агардана умерла, отдав жизнь за любимого человека, – раздался рядом голос Дара. – И сила этой любви перешла в меч.