0
0
– Да ты… – завела было баба в пальто, но милиционер лениво приказал:
– Эй, гражданки, кончай базар, голова от вас болит.
– Меньше пить надо, – буркнула Люся.
Милиционер побагровел, но тут слесарь крякнул, и дверь тихонько приоткрылась. Анна Ивановна потянула носом и прошептала:
– Ой, не нравится мне запах-то!
Люся, сильно побледнев, заявила:
– А чего от этой шалавы ждать? Небось бросила в помойное ведро кусок колбасы, и он неделю там гниет!
Милиционер покосился на женщин, вздохнул, поманил меня пальцем и сурово приказал:
– Бабы, стойте на лестнице, а вы, гражданин Подушкин, следуйте за мной.
Я покорно вошел в темную, грязную прихожую. Обои на стенах висели клочьями, линолеум кое-где порвался, вешалки не было и в помине. «Дутая» китайская куртка болталась на гвозде. Интерьер не радовал глаз, но тут мой нос наконец учуял запах, и мне стало совсем не по себе. Сладкая, приторно-тошнотворная, какая-то липкая вонь окутала меня с головы до ног. К горлу подступил комок, а к сердцу подобрался ужас. Так обычное помойное ведро вонять не может, только если его набили…
– Вот черт, – произнес участковый, входя в комнату, – не было печали!
Я машинально шагнул за ним и тут же уперся глазами в разложенный диван. Одеяло без пододеяльника укрывало тело, на подушке, лишенной наволочки, разметалась масса волос, отчего-то темно-бордовых, похожих на комок слипшихся перьев. Слава богу, лица несчастной я не увидел, потому что его покрывали мухи, непонятно откуда взявшиеся в квартире зимой.
– Боже, – прошептал я, натыкаясь на милиционера, – какие отвратительные насекомые. Почему они тут?
– Не знаю, – так же тихо ответил участковый, – сам завсегда удивляюсь, ежели труп больше суток лежит, мигом налетят…
Из коридора послышался сдавленный вскрик. Это Люся и Анна Ивановна, не послушавшись стража порядка, все-таки влезли в квартиру. Домоуправ опрометью кинулась назад на лестницу, а молодая женщина стала сползать по стене. Я подхватил ее и выволок на площадку, к окну. Там у распахнутой форточки нервно курила Анна Ивановна. Сигареты у бабы оказались самыми дешевыми, я, как правило, начинал кашлять, унюхав их «аромат», но сегодня был рад ощутить его. Отвратительный запах из квартиры Леры проник на лестницу, и я боялся, что меня сейчас стошнит.
Люся в изнеможении оперлась на подоконник. Домоуправша выкинула в форточку окурок и в сердцах сказала:
– Вот сколько раз говорила ей: «Лера, возьмись за ум!» Нет, каждый день на пьянку-гулянку бегала. Зима, лето – ей все одно. С парнями по двору несется, в сумке бутылки звякают.
– Как же ее с работы не выгнали? – осторожно поинтересовался я.
Анна Ивановна всплеснула руками:
– Господь с вами! Она нигде не работала, баклуши била.
