Бриллиант мутной воды

– За каким чертом ты все выстудила? – накинулась на домработницу Нора. – Позволь тебе напомнить, что на дворе мороз, январь, а не июнь. Боже, какая холодрыга! С ума сошла! Все окна открыты! Лена, у тебя что, крыша поехала?

– Между прочим, – с обидой ответила Ленка, – кто-то другой тронулся умом, можно сказать, совсем его потерял.

Элеонора замерла.

– Ты меня имеешь в виду?

– Нет, конечно, вот его, – заявила домработница и ткнула в меня пальцем.

– Что случилось? – опешил я.

Честно говоря, у меня голова шла кругом, а ноги противно дрожали, первый раз в жизни я испытывал желание заорать на женщину. Чувствуя, как волна истерики медленно, но неотвратимо подбирается к мозгу, я повторил:

– Что случилось?

– Что случилось, – передразнила Ленка, – а отчего у нас в квартире стояла вонь эфиопская?

– Ты думаешь, в Эфиопии плохой воздух? – Я не понял ее идиотские намеки.

– Слесарь приходил? – обрадовалась Нора. – Нашел течь?

– Ага, – кивнула Ленка, – нашел!

– Где?

– В книжном шкафу в коридоре!

– Обалдеть можно! – оторопела Нора. – Течь среди книг?! Лена, ты совсем с ума сошла.

– Нашел, нашел, – злорадно повторила Ленка, – только не капающую воду, а тарелку, на которой лежали бутерброды, похоже, с мясом. Кто-то сунул на полку сандвичи и забыл про них. Кто бы это был, а?

И она уставилась на меня широко раскрытыми глазами. В моем мозгу мигом ожила картина. Вот я иду в сторону своей спальни, предвкушая вкусный ужин. Кажется, в тот день я положил на хлеб буженину или карбонат, а может, ветчину, уже не помню. Зато отлично припоминаю, как услышал громкий мужской голос из комнаты Лены, остановился, прислушался, сунул тарелку с харчами в шкаф, постучался к домработнице, потом пошел к Норе, а про бутерброды забыл!

– Так кто этот суслик, решивший сделать запас на зиму? – развеселился Макс.

Я тяжело вздохнул:

– Извините, совсем из головы вылетело…

Нора рассмеялась:

– Ну, Ваня, ты даешь!

– Так это еще не все, – торжествующе заявила Ленка, – знаете, что в спальне у Ивана Павловича обнаружилось на батарее? Пирожки! И зачем он их на радиатор сунул?

Нора повернула ко мне смеющееся лицо.

– Ну, Ваня, право, непонятно, отчего ты так странно себя ведешь!

– Вот-вот, – дернула плечом домработница.

Нора посуровела:

– Хватит ехидничать, ступай на кухню, горелым пахнет.

– Господи, совсем забыла! – вскрикнула наша «повариха» и унеслась.

– Вам не ясен только один факт? – не утерпел я. – Почему я положил пирожки на батарею? Отвечаю…

– Сама знаю, – развеселилась Нора, – подогреть захотел, ой, ха-ха-ха…

Ее догадливость отчего-то возмутила меня:

– А я вот не знаю!

– Что? – продолжала заливаться Нора. – Как разогреть еду на калорифере?

– Нет. Кто убил Беату? – сохраняя внешнее спокойствие, ответил я.