Бриллиант мутной воды

Поняв, что в двух шагах от него закипает скандал, постовой двинулся в сторону ссорящихся. Соня увидела милиционера, испугалась и быстро сказала:

– Я потеряла сумку с деньгами, на, возьми.

Шофер посмотрел на симпатичные дамские часики, смахивающие на золотые, и буркнул:

– Давай.

Потом, правда, он пожалел о том, что взял безделушку. Ни продать, ни подарить ее своей любовнице он не мог. С внутренней стороны имелась гравировка: «Сонюшке в день рождения».

– Это я ей подарила, – вздохнула Нора.

В гостиной повисло молчание. Приятель опять закурил и сказал:

– Уж извините, я забыл упомянуть сущие мелочи. На столе в кухне остались стоять две полупустые чашки с чаем. На одной полно отпечатков пальцев гражданки Чуевой, а вот на ручке ножа, которым убили Беату, их нет. Кто-то стер, что очень подозрительно. Очевидно, сначала беседа развивалась вполне мирно, и жертва выпила со своей убийцей чай. Еще учтите, что все знакомые Софьи Михайловны в один голос твердят, будто она ненавидела будущую невестку и не упускала возможности сказать о той гадость. Думаю, дело обстояло просто. Соня приехала к Беате незадолго до свадьбы. Наверное, хотела заставить ее отказаться от бракосочетания, а когда разгорелся скандал, не справилась с собой и схватилась за нож.

– Чем мы можем ей помочь? – тихо спросил я.

Макс пожал плечами:

– Наймите хорошего адвоката, но дело тухлое, лет на десять тянет. Хотя, учитывая возраст, состояние аффекта и первую ходку, может отделаться «семеркой».

Глава 4

Около семи вечера Нора вкатилась ко мне в спальню и сказала:

– Не верю.

– Чему? – поинтересовался я, откладывая томик Дика Фрэнсиса.

– Соня не способна убить человека, она до сих пор ничего такого не совершала.

Я улыбнулся:

– Ну, этот аргумент звучит весьма странно. Мало кто начинает уничтожать себе подобных с детства. Все-таки серийные маньяки достаточная редкость. Как правило, люди, не принадлежащие к криминальному миру, хватаются за нож один раз в жизни. Соню просто довели до этого. Наверное, Беата начала издеваться над матерью Николая.

– Соня не могла втыкать нож в тело более двадцати раз, – протянула Нора.

– Она находилась в состоянии аффекта, не понимала, что творит.