Бриллиант мутной воды

Я стал отсчитывать сотенные бумажки, тут вдруг до меня дошел смысл только что услышанной фразы, и я безмерно удивился:

– Лиза работает у метро? Ей же всего два года?

– Ну так что? – рассмеялась Татьяна и ловко выдернула из моих пальцев ассигнации. – Нам дармоеды не нужны, ходить научилась? Значит, могёт семье подсобить, неча захребетницей жить! Я дитёв в строгости держу, к труду приучаю…

И она громко икнула. Я попятился.

– Где искать девочку?

– А у входа в подземный переход, они там с Лешкой и Санькой сидят. Скажешь Саньке, что я велела Лизу отдать.

– И мне вот так запросто отдадут ребенка?

– А чаво? Хошь, могёшь расписку написать, – хрипло засмеялась добрая маменька и, подняв лом, с натужным хеканьем опустила его на островок льда.

– Вот, зараза, задолбалась совсем, – пожаловалась она, – денежки-то трудом достаются, никто не придет, не принесет на блюдечке, не скажет: «На, Танюха, гуляй».

Провожаемый ворчанием, я свернул к метро, дошел до входа в подземный переход и увидел на ступеньках живописную троицу. Чем-то дети напоминали картину «Тройка», помните это полотно? Дурно одетые ребятишки тащат тяжеленную бочку.

Правда, современные оборвыши сидели на картонке, постеленной в липкой грязи. Мальчик, с виду лет семи, в кургузой болоньевой курточке, рваных темно-синих рейтузах, в кедах, сидел рядом с братишкой, едва ли справившим пятилетие. Тот выглядел не лучше. На нем было длинное, явно девичье пальто с остатками меха неизвестного животного. На голову пацанчик нацепил нечто странное, то ли кепку, то ли бейсболку, во всяком случае, убор совершенно не подходил для морозного вечера. Между мальчуганами, свернувшись клубочком, лежало существо, сначала принятое мною за небольшую дворняжку. Но, подойдя вплотную к малолетним попрошайкам, я понял, что это крохотная девочка в клочкастой шубке из синтетики. Перед несчастными, замерзшими и, очевидно, голодными детьми стояла картонка, на которой чья-то не слишком уверенная рука вывела текст:

«Подайте Христа ради у нас все умирли астались сироты бес денек и еды жить негде пажалейте люди добрые».

Глава 23

В моей душе поднялась буря. Что за дрянь была эта Беата. Получала от Владимира и Леонида приличные деньги и отдавала дочку своей безголовой сестрице Лере. А та, желая гулять и веселиться, нашла подходящую «няньку». Неужели мать ни разу не поинтересовалась, в каких условиях содержится ребенок? Уму непостижимо!

Едва сдерживая гнев, я спросил:

– Кто из вас Санька?

– А за каким фигом он тебе? – неожиданно басом поинтересовался пятилетний.

Более старший мальчуган безучастно смотрел перед собой остановившимся взглядом.

Я слегка растерялся, потом наклонился и ответил:"

"– Видишь ли, мне нужно забрать Лизу, ваша мама, Татьяна, уже получила пятьсот рублей.