Боярышня Евдокия 4

Одним днём девицы-красавицы не ограничились, и несколько дней подряд перебирали сундуки с милой девичьему сердцу всякой всячиной — и плакали.

Когда душераздирающие стенания прекратились, и Дуня обрадовалась тишине, пожаловали дружки жениха. Некоторые даже не дождались открытия ворот, сиганули через ограду, чем повеселили девчонок, ходящих все эти дни в гости к Маше как на работу.

Вот тут Дуне стало интересно, потому что начался громогласный торг за Машкину косу. Дуняшка в предвкушении скандала отчего-то подумала, что Машка решила сделать себе короткую стрижку, но оказалось, что речь шла о расплетании косы.

Молодежь азартно поторговалась, после чего сестра запела обрядовую песню. Все заслушались :  у Маши был красивый и сильный голос.

Дуня думала, что уже всё, потому как на кухне всё жарилось-парилось, чтобы быть выставленным на свадебном пиру, но нет! Неугомонные девчонки разбудили младшую Доронину на рассвете и пришлось ей вместе с ними идти топить баню.

Пока возились с баней двор заполонили приехавшие родственники и заготовленная еда оказалась кстати. Соломония Евстахиевна привезла всю псковскую родню и сразу стало шумно. Девочки бросились помогать топить, а остальные сели за стол. Но не успели обменяться новостями, как вновь прибыли гости. Игуменья Анастасия с сестрой Аграфеной приехали благословить Машеньку. Посидев немного вместе со всеми, они отправились по своим делам.

Баню затопили чин чином, а Машка мыться не захотела! Подружки её под руки подхватили и силком потащили. Пока Евдокия думала, чью сторону принять, во дворе появился Семёнов дружок и начал размахивать хворостиной, словно кого-то невидимого отгоняет.

— Дурдом, — проворчала Дуня и получила подзатыльник от вышедшей во двор матери.

— Всё правильно они делают, — наставительно произнесла она, а старшие родственницы закивали головами.

Дуняша покосилась на них и пошла жаловаться ключнице на несправедливую жизнь.

— И тебя так же замуж выдавать будем, — радостно пообещала она, одобрительна поглядывая на парня с хворостиной, и боярышня сбежала.

А вечером стали подъезжать ещё родственники и их начали селить у соседей. В доме же Дорониных начался коллективный девичий рёв. И так тоскливо они горевали, да кручинились, что Дуня присоединилась к ним. И каково же было её удивление, когда появился Семён с дружками и раздал всем сладостей.

Пока Дуня вытирала слёзы, девчонки расхватали вкусняшки и начали хвастаться, кому чего досталось. Евдокия опустила глаза и увидела, что ей на колени положили завернутую в бумагу пастилу. Пока она пробовала угощение, отец отвёл Машу в мужской круг, и она там при всех полезла обниматься к Семёну."

"После этого Дуня уже ничему не удивлялась.