1
0Она поправила складки сарафана, чтобы скрыть крохотное сидение, взялась за ножку-посох и дала знак, чтобы бегающие туда-сюда под смех зрителей Ванюшкины десятники остановились и осветили её факелами.
Изумленный вздох зрителей послужил им всем наградой : людям казалось, что боярышня парит в воздухе. Точнее, сидит в воздухе и улетела бы, если не придерживалась посоха.
Народ молча смотрел, не смея ничего сказать.
Первым не выдержал княжич и подскочил:
— Но как? Это же неправда?
Дуня загадочно улыбнулась, поболтала недостающими до земли ногами, и приподняла бровь.
— Ты сама сказала, что никакого чародейства, а только ловкость рук, — возбуждённо повторил он и попытался всё тщательно рассмотреть, но тут оживились десятники Ванюшки и начали чинно вышагивать округ неё на небольшом расстоянии, мешая остальным приглядеться.
Народ загудел. Кто-то попытался креститься, кто-то начал строить версии, приплетая чудо, а кто-то спорить.
— Дунь, подскажи, — взмолился Алексашка, когда ему не удалось отогнать мельтешащих мальчишек, не дающих ему подойти поближе.
Боярышня задрала подбородок и отвернулась.
— Ты к ней с вежливостью обратись, — подсказал Ванюшка, наслаждающийся своей ролью руководителя.
Александр поморщился, но любопытство было сильнее.
— Евдокия Вячеславна, скажи, в чём секрет?
— Всем интересно узнать? — громко спросила она.
— Да-а!!! — закричали со всех сторон, и Дуня спрыгнула с хитрого сидения.
— У-у-у, — выдохнула благодарная публика.
— Неужто всё так просто? — разочарованно воскликнул Александр.
— А всё гениальное всегда просто! — торжественно ответила Евдокия и тут же спросила: — Продолжаем удивляться или по домам спатоньки?
— Продолжаем! — раздался дружный и весёлый хор.
Все были потрясены тем, как легко обманулись увиденным и посмеивались над собственными фантазиями, пока маленькие десятники вновь бегали с факелами, мешая увидеть новые приготовления. Тем временем Митька вынес две скамьи и специально подготовленный короб, состоящий из двух частей. В одном из коробов спрятался скрючившийся Олежка.
Как только всё было приготовлено, то мальчишки-помощники остановились, осветив Дуню с реквизитом.
— Встречайте новый фокус-покус! — по её знаку деревенские девчонки раскрутили трещотки, а когда гвалт стих, Дуня объявила:
— Разрезание живого человека!
Народ в едином порыве отшатнулся, но это был миг слабости. Глаза у всех горели предвкушением, у многих подскочило давление и прошиб пот, но твердость духа была непоколебима!
— Кто желает почувствовать на себе разделение тела и последующее соединение?
— Я! — заорал брат, не обращая внимания на нервный вскрик боярыни Милославы.
