Боярышня Евдокия 4

— Это как?

— Ввести награды для всех. Воинам за отвагу, боярам за проявленный ум, дьякам за порядок в делах, купцам за радение об обществе, розмыслам за полезные изобретения…

— Крестьянам не за что, — хмыкнул князь.

— Растить хлеб — огромный труд! Мы все зависим от крестьянского труда.

Юрий Васильевич потёр переносицу, чтобы скрыть накатившую грусть. Ему вспомнились слова отца, что их земля щедро полита потом и кровью. Он учил беречь хлебопашцев и раз в лето брал его со старшим братом в поле, чтобы они не только кровью были связаны со своей землей, но и потом. А бабушка и мать смеялись над отцом, говоря, что знати невместно рядиться в простую рубаху и утруждать спину. Им вторили некоторые бояре.

Вспомнив о бабушке, Софье Витовтовне, Юрий перескочил мыслями к словам Евдокии о её родстве с рюриковичами.

— Зачем ты солгала, что в тебе кровь моих предков?

— Нисколечко не солгала! Я тебе более скажу, что во мне, как и в тебе, есть ещё кровь гедеминовичей.

— Врёшь!

— Княже, я всегда говорю только правду, — обиделась она. — Но ты, видно, забыл, что речь идёт о незаконнорождённой ветви. Уж прости, но гуляли наши предки не в пример нам.

Юрий Васильевич долго не возобновлял беседу, а потом хмыкнул и посмотрев на боярышню, молвил:

— А я верю, что в тебе княжеская кровь.

— Ой, княже, да во мне и капелька от базилевсов есть! — похвасталась она, небрежно отмахиваясь ладошкой."

"Юрий успел заметить аккуратно подстриженные и округленные ноготки, тонкие пальчики боярышни. Он чуть было не поймал её руку, чтобы рассмотреть поближе, потрогать… и как нарочно ему вспомнилось, как Евдокия заглядывала ему в глаза, когда упала во дворе, а он её поднимал. Её тревожащийся за него, внимательный взгляд ещё тогда запал ему в душу. Он тогда подумал, что она такая юная, а взгляд её совсем не наивный. Князь резко отвернулся от Евдокии и сердито воскликнул:

— Ну, уж это точно лжа! Откуда тебе знать?

Она с удивлением посмотрела на ни с того ни с сего озлившегося Юрия Васильевича, с лекарским интересом отметила, что он дёрнул ворот, словно бы ему стало жарко и продолжила, как ни в чём не бывало:

— Мне мама рассказала о связи с базилевсами, а я своим деткам расскажу. Лжа или нет, но интересно же! — обаятельно улыбаясь, пояснила она и князь позабыл, что только что сердился.

— Так, кто это там скачет? — буркнул он, вглядываясь вдаль. — Держись позади меня. Эй, как тебя… Пахом? Последи за боярышней.

Дуня пригляделась в снежную завесь и обрадованно воскликнула:

— Это всадники и сани! Наверное, мой дед!

— Ну, вот и хорошо. Сдам тебя ему.

— А…— только сейчас Евдокия сообразила, что не успела спросить про утренний моцион князя.

И как спросить? Не скажешь же ему в лоб, что он по утрам дурак дураком и она подозревает, что его травят.