1
0Десятники погуливали на стороне… Евдокия даже не старалась запомнить, кто с кем милуется, но отметила, что у щекастой Марфы тяжелая рука, а красавицу Глафиру до дрожи боятся все жёнки, но никто не видел, чтобы она кого-то била или отсылала сечь.
Насплетничали и про Степаниду, пригревшую отпрысков своей сестры. Семеро душ, мал мала меньше, и всех змеюка такая за счёт князя кормит. Ключник велел ей самых старших пристроить в ученики к мастерам с проживанием, а младших монахам на воспитание отдать или уходить, но объедать князя он не даст.
В нужных местах Евдокия одобрительно кивала, а где чувствовала возмущение сплетницы, то приговаривала: «Ну надо же!»
Когда она уже собиралась уходить, то услышала:
— Добр наш князюшко и набожен. Отец Пафнутий не нарадуется на него и всем в пример ставит. Мне бы тоже хотелось молиться и слышать ангельские голоса, но все мысли о том, что спину ломит и как бы не упасть при всех.
— Спину обвяжи широким шерстяным поясом, а лучше попроси банщицу помять её тебе, — отстраненно посоветовала Дуня и собралась уходить, но решила уточнить: — А всегда князь был такой набожный?
— Ой, да что ты, боярышня! По юности лет, бывало, убегал от Пафнутия и тот находил его в воинском стане. Сабелькой наш князюшко лихо владеет, из лука любит пострелять, да на коне скакать во весь опор.
— А по девкам? — шепотом спросила Евдокия.
— Блюдёт себя, — с непонятной интонацией ответила челядинка. — Никого больше не допускает до себя.
— Что значит «больше»? — заинтересовалась Евдокия. — А раньше, значит, допускал?
— А раньше всё как у всех — не гнал девок, утешал.
— Хм, а выделял кого-то? Неужто ни одна девица не иссушила его сердечко молодецкое?
— Говорят была одна, но из простых.
— Врут небось, — оживилась Евдокия.
— Можа, и врут, — покладисто согласилась девушка и испросила дозволения бежать по своим делам.
Дуня тоже заторопилась в дом Толкуши. Сплетни она позже разберёт, а сейчас у неё были дела поважнее.
Во дворе Толкуши царил хаос, но Евдокию он не касался. Они с Даринкой собрались в дорогу и легли спать, чтобы утром двинуться в путь.
Из-за тяжело груженных саней до Москвы добрались за два полных дня. Еремей Профыч получил от внучки весточку и заранее нашёл двор для португальцев, а князь повелел Кузьмичу организовать там охрану.
Евдокия уже на следующий день повела негоциантов к Кошкину-Ноге, потом покатала их по Москве и оставила переваривать увиденное. Португальцам город казался сказочным и удивительным.
