Бойся моего ада (СИ)

Как раз пользуясь тем, что пока студенты забирали сумки из багажного отсека, рядом с братом никого не было. Подходя, я заметила его холодное выражение лица. Аш был неподвижен, словно камень, и эта его непоколебимая холодность всегда заставляла меня чувствовать себя не в своей тарелке."

"— Ответили с ассоциации? — спросила я, стараясь держаться нейтрально, хотя внутри все горело от желания понять, почему Аш решил почтить всех своим присутствием. Тем более, я не могла отрицать того, что переживала за него и сейчас, внимательно всматриваясь в лицо брата, видела, что его лицо было еще более посеревшим.

Он бросил на меня короткий взгляд, а потом отвернулся.

— Нет, — ответил брат с той же ледяной спокойной интонацией, что всегда. — Просили подождать несколько дней. Заявка в рассмотрении.

Я замерла, чувствуя, как мои нервы постепенно накаляются. Это его равнодушие, которое всегда стояло между нами, действовало мне на нервы.

Я начала замечать, как окружающие наблюдают за нами. Судя по всему, всем было интересно посмотреть на то, как мы общаемся между собой, ведь сенсация о нашем родстве отгремела по всему колледжу.

Я даже не знала, что может быть вот так.

— А как ты себя чувствуешь? — спросила, поправляя воротник свитера и бросая взгляд на запястье Аша. На нем все еще был напульсник, но создавалось ощущение, что метка немного разрослась, так как из-под ткани уже выглядывала линия.

Аш спокойно посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то острое, будто он специально подбирал слова, чтобы ударить больнее.

— А что такое? Переживаешь обо мне? — произнес он, сделав полшага ближе.

Я почувствовала, как напряжение между нами нарастает.

Его жесткость, эта манера говорить так, будто у меня вообще нет права голоса, всегда выводили меня из себя.

— Конечно. Ты же мой старший брат, — ответила, поджав губы. Как показала практика, пытаться оставаться с Ашем семьей, очень трудно, но я все же вновь старалась это делать. Как-никак, но, насколько бы он не являлся ублюдком, всю жизнь мы прожили рядом друг с другом.

Аш усмехнулся, но это была не улыбка, а холодный, насмешливый жест, словно мои слова для него были ничем иным, как пустым звуком.

— Может, ты просто возьмешь и свались? — сказал он так, будто вообще делал одолжение, разговаривая сейчас со мной.

 — Если так сильно переживаешь, избавь меня от такой придурошной сестры, как ты.

— Тебе так нравится меня оскорблять? — я стиснула зубы.

— И в каком месте это оскорбление? — лениво спросил Аш. — То, что ты придурошная это констатация факта.

Уголки моих губ поползли вниз. Я и так знала, что Аш еще тот подонок, но нервозность и недосып сказывались. Я подходила к грани и оставаться хорошей больше не было сил.