Безумная кепка Мономаха

Из-за постоянного стресса Ира росла вроде как дурочкой, в школе ее считали откровенной идиоткой, лишь учительница по домоводству, маленькая, пухлая Тамара Федоровна, изредка зазывала Ведерникову в свой кабинет, угощала печеньем и, гладя по голове, утешала:

– Ничего, Ирочка, про меня тоже говорили: под забором умрет. А вот видишь, хорошо все устроилось. Главное – удачно выйти замуж. За богатством не гонись, ищи работящего, лучше всего деревенского парня, на земле от голода не умрешь, все свое.

Еще Иру иногда жалела мама. Люба покупала дочке карамельки и тайком совала их девочке, нервно предупреждая:

– Съешь быстро и никому ни слова: ни отцу, ни брату.

– А почему Костьке про сладкое говорить нельзя? – один раз поинтересовалась наивная второклассница.

Люба вздрогнула и шепотом ответила:

– Он хуже Олега. Хоть маленький, а зверь.

Слова мамы крепко запали в сердце Иры, и девочка с той поры стала бояться еще и младшего брата.

Иногда Ирине снился кошмар. Она идет по цветущему саду, впереди, у яблони, стоит симпатичный русоволосый парень в ярко-красной рубашке. Девочка понимает, что он замечательный, и кидается к юноше, но тут на дорожке возникает Олег и с дикими воплями начинает лупить дочь.

Ира вырывается из рук отца, несется к блондину, но тут откуда ни возьмись появляется Костя с горящими от ярости глазами. Он протягивает к сестре руки, Ира ловко уворачивается, но конечности Константина удлиняются, удлиняются, удлиняются, на пальцах появляются когти, кожа стремительно обрастает шерстью…

На этом месте Ира, как правило, просыпалась, а потом долго сидела на кровати, прижимая руки к груди, где бешено колотилось сердце.

Глава 17

Справедливости ради стоит отметить, что Костя никогда не конфликтовал с сестрой.

Когда брату исполнилось четырнадцать, он даже начал делать Ире подарки: то шоколадку принесет, то губную помаду. Но Ирина все равно боялась Константина. Один раз девушка стала свидетелем драки между отцом и братом. Олег привычно, походя, отпустил Косте затрещину, а подросток вдруг ловко сбил отца с ног, сел на него сверху и, пару раз стукнув папеньку лбом о паркет, заявил:

– Еще раз ко мне прикоснешься, шею сверну или ночью придушу!

К огромному удивлению Иры, Олег молча стерпел заявление сына.

С тех пор он Костю не бил, зато Ире стало доставаться еще больше. Брат, притаскивавший изредка презенты, защищать сестру не собирался.

Хорошо Ире было лишь в деревне, в Прюкове, куда увозила детей на лето бабушка. Олег оставался в Москве, и девочка наслаждалась покоем.

Накануне восемнадцатилетия Ирины, в июне месяце, Люба тяжело заболела. Ей спешно сделали операцию, но неудачно, стало понятно, что до осени женщине не дожить. Из клиники ее мгновенно выписали, медики не хотели портить статистику.