Безумная кепка Мономаха

Константин временно отказался от идеи и решил, что так даже лучше: прописан в районе Садового кольца, фактически живет в ином месте, найти его довольно трудно.

Неизвестно, чем бы завершилась карьера Ведерникова, скорей всего, он бы снова попал в тюрьму, потому что сколько веревочке ни виться, а конец покажется. Но тут случай снова свел Ведерникова с человеком, который сыграл в его жизни даже большую роль, чем Валерий Леонидович.

Кстати, тут, наверное, будет уместно упомянуть о том, что портрет Ведерникова нельзя рисовать одной черной краской. Валерий Леонидович стал инвалидом, но Костя не бросил учителя – поместил его в один из подмосковных санаториев, исправно оплачивал проживание, питание и лечение, приезжал к нему с гостинцами.

Костин замолчал, схватил бутылку воды, сделал пару глотков и спросил:

– Пока все понятно?

– Да, – кивнула я. – Сначала возник было вопрос, откуда ты узнал некоторые подробности биографии, которые были известны лишь погибшему Константину, но теперь все встало на свои места. Думаю, Валерий Леонидович жив, и ты сумел разговорить его.

"– Верно, – кивнул Костин, – едем дальше. Теперь речь пойдет о другом перевернувшем жизнь Константина знакомстве. Но, чтобы предвосхитить твои дальнейшие вопросы, скажу сразу: Костя был очень привязан к своему учителю. Валерий Леонидович ослаб телом, но не умом, хоть и передвигается в инвалидной коляске, мыслит же здраво. И он тоже любил Костю. Узнав о его кончине, страшно расстроился. Старик служил Ведерникову психотерапевтом, человеком, который всегда внимательно выслушивал его, а Косте требовалось временами освободить душу.

Костя начал «ухаживать» за одной бабенкой. Звали ее Риммой, и оказалась она бесшабашной теткой – позвала любовника в гости в загородный дом. Муж сластолюбивой дамочки отбыл в командировку, и неверная жена решила предаться плотским утехам.

Ведерников приехал в особняк и мысленно похвалил себя. «Объект» был выбран правильно, богатство просто било в глаза, кричало из буфетов, набитых дорогущей посудой, вопило со стен, увешанных картинами, визжало голосами элитной бытовой техники.

– Милый, – прошептала любовница, – сейчас мы вкусненько поужинаем, а потом…

– Можно мне пирожное? – пропищал чей-то тоненький голосок.

Костя от неожиданности аж подпрыгнул на обтянутом атласом стуле из красного дерева. Но дама сердца ничуть не насторожилась.

– Бери, – равнодушно кивнула она, – и не мешай взрослым.

Маленькая, тоненькая фигурка черной тенью скользнула по гостиной.

– Это кто? – удивился Костя.

– Моя дочь Милка, – равнодушно обронила любовница, – ей всего тринадцать.