0
0
Внезапно хозяйка уткнула лицо в ладони, уронила голову на колени и затрясла плечами. Я испугалась: похоже, у Нади начиналась истерика.
Ноги принесли меня к дивану, я плюхнулась около светской львицы.
– Успокойся, не надо рыдать, ничего ужасного не случилось.
Надя подняла голову, и мне стало понятно: она умирает от смеха.
– Жаль, ты не видела себя со стороны, – прошептала она. – Вирджиния Вулф-Паоло-Оболенская-Вяземская-Трубецкая.
– Да уж, перестаралась! Просто сказала имя, а фамилия Вулф машинально вылетела, вот и захотела исправить положение, – улыбнулась я.
– Хорошо, мой идиот читать не умеет, – сдавленно продолжила Надя. – Премия «Мраморный ситец» – это тоже было круто!
– Ага.
– И со Сваровски ты его уела, прямо в больное место ткнула, – еле слышно бормотала Надя. – Теперь до вечера мучиться станет: он не самый крутой. Подожди-ка…
Быстро вскочив с дивана, Надежда подлетела к двери и крикнула:
– Галина!
– Я здесь, – отозвалась домработница.
– Немедленно езжай в Жуковку, в салон красоты, мне там крем оставили.
– Но я еще не успела еду приготовить!
– Ты со мной споришь?
– Ой, простите, Надежда Матвеевна, бегу!
– Рысью, прямо сейчас, раз… два… – захлопала в ладоши Надя.
– Да, да!
Снова стукнула дверь, Надежда подошла к столику, вытащила из коробки длинную сигарку, вставила ее в мундштук и зло произнесла:
– Шпионка, блин! Вечно подслушивает, подсматривает и Теме докладывает. Живу, словно в аквариуме, кругом стеклянные стенки. Теперь можем разговаривать. Ты кто?
– Евлампия Романова, можно Лампа.
– Супер. Спасибо, конечно, что не стала затевать беседу при Теме, – скривилась Надя.
Я вытащила засунутую в карман пачку долларов.
– Забери, это твое. Спрятала на время, чтобы Артем не увидел.
– Мало? Но больше дома не держу. И потом, Ведерников обещал, что «Мерседеса» хватит.
– Так все-таки это ты купила ему автомобиль!
Надя пожала плечами.
– Не придуривайся! А то бы он тебя сюда прислал втемную… Ты ему кто? На любовницу не похожа, слишком бедно выглядишь, джинсики дешевые, ботиночки ерундовые, сумка из дерьма.
В голосе светской львицы прозвучало такое отчаяние, что я вздрогнула и быстро сказала:
– Ведерников погиб.
– Как? – подпрыгнула Надя.
– В автокатастрофе.
– Не может быть!
– Правда.
– Когда?
– Еще недели не прошло.
– Точно?
– Стопроцентно.
– Он не оживет?
– Ты всерьез спрашиваешь? Ясное дело, нет.
