6
0Но как объяснить, когда в голове набатом бьётся мысль, что так надо, что мне нужно сделать всё возможное и невозможное, чтобы тот ребёнок родился на свет?
Почему это так важно для меня? Я не знаю. Можно сказать, что я чувствую ответственность перед тем малышом, который изначально должен был стать моим. Можно объяснить моё желание гормонами. Может, есть что-то ещё. Повторюсь, я не знаю.
Но что я знаю точно — ребёнок Надежды должен родиться и должен стать моим. Всё. Точка.
— Как ты потом будешь объяснять Ладомирскому о своём желании усыновить чужого ребёнка? — спросила меня в машине Люся. — Ведь вы скоро поженитесь, и когда придёт время, одного твоего желания для усыновления будет недостаточно.
В ответ я тяжело вздохнула и ответила:
— Люся, скажу тебе честно, пока я даже и близко не представляю, как всё это будет выглядеть в будущем и какие отношения будут между мной и Русланом. Ты можешь считать мою затею неразумной и отказать, но… я просто не знаю, кому ещё могу довериться и обратиться.
Подруга долго думала, морща лоб и кусая губы. Потом она ударила ладонями по своим загорелым коленкам и глухо произнесла:
— Тамара, если у тебя ничего не получится после того как родиться ребёнок, то он фактически останется на мне. И уже я буду ответственна за него. Ты понимаешь?
Посмотрела подруге в глаза и, сглотнув горький ком, который неожиданно образовался в горле, тихо ответила:
— Ты ведь знаешь меня.
Подруга кивнула.
— Знаю, Тома. Знаю, что если ты пообещала что-то, то костьми ляжешь, но выполнишь данное тобой обещание. Именно поэтому, я соглашусь на твою авантюру. Но если честно, я даже не представляю, как ты потом будешь объясняться с Ладомирским.
— Сейчас я не могу его просить об усыновлении, Люсь. Он не согласится и я в этом уверена.
Прокрутив в голове несколько раз разговор с подругой, пришла к выводу, что я сделала всё правильно. Правильно, что обратилась к Люсе, и что не сказала и пока не скажу о своих планах Руслану.
Сама того не сознавая, я предотвратила страшную трагедию в будущем. Пройдёт время и два малыша перевернут наши с Русланом миры. Но это будет позже, а пока… Пока я думала, настолько много думала, что не заметила как уснула.
Разбудил меня и вырвал из тревожного сна, стук в дверь.
С бешено колотящимся сердцем подскочила на кровати и застонала от боли — от неудобного положения, обе мои руки онемели и теперь болтались безвольными плетьми.
— Ммм… — простонала, чуть не плача.
В мою комнату снова постучали.
— Войдите! — крикнула я.
— Тамара Юрьевна, простите, что беспокою вас, — произнесла извиняющимся тоном, вошедшая Валентина. — Я хотела спросить, что вы желаете на ужин?
Поморщилась, когда в руках появилось сильное покалывание, но зато я снова смогла ими управлять.
