6
0Сейчас даже желания не было читать что-либо о себе, но вот родителям и подруге позвонить необходимо.
— Я получил, как вопросы, так и поздравления. Уверен, что твой телефон и почту также заспамили многочисленные сообщения.
— Что поделать, Руслан, ты слишком известная личность.
Наш разговор был ни о чём. Непринуждённая беседа, которая не вела ни к какой логике. Но нам нужно было говорить, о чём угодно, лишь бы не погружаться в тягостное молчание, ведь мысли сразу же начинали атаковывать наши сознания.
Я не решалась затевать разговор о вчерашнем первой. О вчерашнем в плане Саида, а не того, что произошло после.
После завтрака, Руслан позволил мне одеться и потом попросил меня сесть и сказал:
— В свете новых обстоятельств моей жизни, я много думал ночью и вот, что решил…
Он заглянул мне в глаза, словно искал в них некий ответ и продолжил.
— Пока ты спала, я рано утром, уже обзвонил несколько людей, которые разузнают о судьбе Аббаса и выяснят более подробную информацию о личной и деловой жизни Саида. Несколько дней уйдёт на поиски этой информации, но они постараются сделать всё как можно быстрее. Тамара, всё это время, пока ситуация не разрешится, ты будешь находиться в этом доме, под охраной и наблюдением. И… прости, что так вышло.
Я вздохнула, положила руки ему на плечи и коротко рассмеялась.
— Что смешного? — нахмурился он.
— Ничего, — сказала тихо. — Просто буквально пару дней назад мы готовы были поубивать друг друга. Я ненавидела тебя всеми фибрами своей души и даже презирала. Ты хотел отнять у меня ребёнка… а сейчас… в одно мгновение, моя жизнь уже второй раз делает разворот на сто восемьдесят градусов. Тебя как будто подменили после вчерашней встречи с Саидом. Ты даже прощения просишь…
— Ты считаешь меня монстром?
— Я СЧИТАЛА тебя монстром, Руслан. А сейчас… я даже не знаю, какой ты на самом деле, — развела руками. — Что будет потом? Я очень надеюсь, что ты разрешишь эту ситуацию, но что потом, Руслан? Ты останешься таким же или вернёшься в тот же режим — режим циника и женоненавистника?
Он прикрыл на секунду глаза и выдохнул, потом посмотрел на меня, словно изучая и наконец, произнёс:
— Скажу честно, Тамара, первые дни я считал тебя такой же, как других женщин, что встречались на моём пути — стервой, которую интересуют только деньги. Но у тебя совершенно иные ценности в приоритете, чем материальные блага. И мне претит, когда женщины легко отказываются от своих детей в пользу денег. Но ты не только не согласилась на мои многочисленные предложения и хочу заметить, очень выгодные, но ещё и заманила меня в свои сети, переиграла, можно сказать и сделала то, что не удалось ни одной женщине — женила меня на себе.
