12
0
— Если варвар окажется бесполезен, решай сам, — ответил Евагрий. — Но, думаю, лучше устранить. Чтоб, вернувшись к своим, не болтал лишнего.
Паракимомен дал добро — и архонта-скифа впустили в осажденный город. Причем — с сопровождающими головорезами.
Патрикий Николай не ожидал, что его гость притащит с собой два контуберния северян. Но раз уж притащил, пришлось размещать. И надеяться, что дикари будут вести себя пристойно. А поскольку из одной надежды дом не построишь, то патрикий решил во избежание проблем привлечь знакомого этериота — урожденного варанга-северянина и декарха императорской гвардии Хольмстейна. Варвар кое-что должен Пиперату и не откажет. Особенно если уточнить, что патрикий Николай выполняет задание всемогущего паракимомена. Самонас щедр к своим, а варанги по-настоящему любят только золото."
"Однако Пиперат не был бы потомком старинного византийского рода, если бы не умел извлекать тройную пользу из любого действия. И сейчас у него появился уникальный шанс: показать обществу настоящего варвара. Торжественный ужин в доме патрикия, в котором как раз гостит всамделишный кровожадный росс, идеальная возможность поднять свою репутацию. Это все равно что привести в триклиний черногривого льва и посадить за общий стол. Будоражащая приправа к изысканным яствам.
Юный архонт снова удивил: пришел на ужин не один, а со своим кентархом. И патрикий даже пожурил себя, что сам не сообразил позвать это чудовище. Архонт Сергий слишком юн и красив, чтобы пугать по-настоящему. А вот его кентарх смотрелся идеально. Дикий зверь. Глянет — и холодок вдоль спины. А ну как бросится?
Да, варвары-россы стали звездами вечера, затмив приглашенных музыкантш и даже томленую зайчатину в винном соусе. Об этом ужине будут еще долго судачить. Огромный татуированный варвар с прозвищем Убийца и его архонт, белокурый светлоглазый юноша с двумя клинками в богатых ножнах, с коими отказался расстаться, даже садясь за стол. Эти мечи — и отменный столичный выговор плюс безупречные манеры. Какой контраст! Вдобавок архонт юн и статен, как языческий бог. Что за вызов христианской морали и добродетели!
Мораль и добродетель проиграли всухую. Шесть дам, присутствующих на пиру, немедленно возмечтали заманить одного из варваров на ложе страсти. Даже жена самого Пиперата, благородная домина из рода, уходящего корнями к тем самым Корнелиям, не стала исключением, хотя ее симпатии были обращены в большей степени к Дёрруду.
— Настоящий зверь, — шепнула она своей золовке Юлии.
— Который из них? — Сестра хозяина вечера тоже сделала свой выбор. В пользу более юного.
— Конечно, тот, что с синевой на руках! Будто медвежьи лапы! Брр… Как бы я хотела в этих руках оказаться! Но увы! — Женщина потупила взор и перекрестилась.
