Архонт росский

Но не архонтом, а князем плесковским. Мелочь, но мелочь важная. В прошлой жизни Сергея архонтами именовали не всех князей, а в основном тех, кто так или иначе взаимодействовал с империей и был ей более-менее лоялен. А князья, конунги… Пусть эти варвары как хотят, так себя и титулуют.

— Хакан киевский катархонт россов Олег уполномочил меня говорить и слушать, проэдр Евагрий. Я готов внимать слову автократора и василевса, — Сергей приложил руку к груди и поклонился.

Вардиг кланяться не стал. Замер столбом с мрачной рожей, сжимая в руке стяг с соколом. Хм-м… Ну, так и положено знаменосцу.

Проэдр Евагрий был опытным политиком, иначе не прислали бы. И как всякий опытный политик, умел распознавать нюансы.

Потому не упустил из виду, что в своем монологе переговорщик-скиф поставил себя выше его, Евагрия, но своего вождя — ниже императора Льва. А также продемонстрировал свою «договороспособность» и то, что переговоры следует вести именно с ним, архонтом Сергием, причем можно это делать на ромейском, так что прихваченный с собой переводчик не потребуется.

Более того, по интонациям юного скифа, по неким «ритуальным» жестам его Евагрий, к своему немалому удивлению, осознал: этот безусый юнец знаком с византийским протоколом (интересно, откуда?) и ведет себя так, словно они общаются не посреди пропахшего войной поля, а в одном из малых залов ведомства логофета дрома. И этим диковинный скиф-росс как бы намекал проэдру, что знаком с таким понятием, как дипломатия, и понимает, когда значение слов менее важно, чем интонация и поза, в которой они произнесены.

Нельзя сказать, что, осознав это, проэдр вздохнул облегченно. Но немного расслабился."

"Все же играть по понятным правилам и на понятном поле проще, чем убалтывать вспыльчивых варваров.

Далее проэдр действовал строго по тому плану, который ему определил паракимомен Самонас по согласованию с василевсом: то есть разразился пространной речью о том, что россов никто в империю не звал, а уж чинить безобразия на византийской земле крайне рискованно, ибо гнев императора страшен, а то, что он до сих пор не превратил варваров в пыль и пепел, это лишь следствие невыразимого христианского милосердия автократора Льва. Иными словами, повторил речь первого посланца. Но только то тексту. А вот интонацией явно показал, что отыгрывает обязательную программу.

— О чем он говорит? — ревниво поинтересовался Вардиг.

— Что скоро здесь будут призванные с полудня войска ромеев, которые обрушат на нас гнев императора.

— И как скоро? — насторожился Вардиг.

— Сейчас узнаем, — пообещал Сергей.

Но сказал, естественно, другое.