7
0— Ты меня понимаешь?
— Говори, — процедил тот."
"— Ты, может, не знаешь: у нас свободными женщинами не торгуют. Ты понял меня? Холопку купить можно, свободную — нельзя! Уразумел?
— Я хочу эту женщину! Я ее куплю!
Упорный, однако.
— Хотеть можно, — терпеливо, тщательно выговаривая слова, проговорил Клиб. — Хоти. Можешь хоть туда в переулок отойти, где никто не видит, и за уд себя подергать. А купить нет, нельзя.
— Я не понимаю тебя, рус. А ты не понимаешь меня! — заявил хузарин. — Я — Алп-Барик Езид! — Хузарин полез за пазуху и вынул кошель. Небольшой. Встряхнул. Зазвенело. — Послушай, рус! — предложил хузарин. — Здесь золото! Оно станет твоим, рус, если эта женщина пойдет со мной. Здесь немало. Хватит на хорошую кольчугу. Соглашайся, рус!
— А я думала, он и впрямь меня желает, этот козлобородый, — насмешливо проговорила Искора, обращаясь в мачехе. — А он за одетый в шелк лук из сандала и буйволиного рога горсть медяков предлагает. Как думаешь, он дурак? Или нищий?
— Вдвое от этого дам! — воскликнул хузарин восторженно. — Втрое! С собой нет столько. Привезут. Жди!
Развернулся, вскочил в седло, махом, не коснувшись стремени, и погнал, распугивая прохожих. Охрана — за ним. Слуга порысил следом, безнадежно отставая от конных.
Милош переглянулся с Клибом. «И что это сейчас было?» — читалось в глазах у обоих варягов.
— Что делать будешь? — спросил сосед.
— Ничего, — пожал плечами Милош. — Весть пришла: скоро сюда сам Вартислав придет. Пусть он и делает.
Белозеро — Ладога — Новгород — Полоцк — Смоленск — Любеч и дальше
Сергей отправился в Киев на месяц раньше Стемида и его сыновей. Ему и проще было: большую часть снаряжения его дружине приготовили в Новгороде и в Киеве.
Пошли на этот раз не Балтикой, а реками-озерами к Ладоге, к волоку между большим глубоководным озером и собственно Ладогой[1]. Земли эти считались кирьяльскими и с недавнего времени — дружественными и безопасными.
Но дружба дружбой, а лишний раз показать силу нелишне. Теперь у Сергея было целых три больших драккара. Помимо «Копья Славы» и спущенного на воду прошлой весной и опробованного в недальных походах «Крепкого», еще купленный у свеев при посредничестве тестя двадцатичетырехрумовый «Сиг», переименованный Сергеем в «Победу». Собственно, «сиг» — это и есть победа. И еще два кнорра, набитые под завязку всякими полезными товарами, часть из которых Сергей планировал продать по дороге. Вернее, обменять на меха и прочие дары Севера. То есть не только силу кирьялам продемонстрировать, но и выгоду.
Дружина Сергея к этой весне разрослась почти до трех сотен. Можно было и вдвое больше набрать, но Сергей стал разборчив. Мог себе позволить: среди северных варяжских вождей он считался самым удачливым. И не только среди варяжских.
