7
0Колхульду если и ругал, то только за то, что мало строит челядь. А Колхульда при этом цвела маковым цветом! Пестун мужнин ее стряпню и хозяйственность неустанно нахваливал, а когда сказал, что знает, как ей родить сына, то и вовсе превратился в спустившееся с небес божество.
То же и с воинским контингентом. Дёрруд к Избору и раньше проникся, а после того как ведун меньше чем за минуту трижды(!) обезоружил Грейпа Гримисона, то и Сигтрюггсона можно было смело поставить в один ряд с Колхульдой под табличкой: «Поражены божественным величием».
— Он обманул меня, — грустно признался Убийца Сергею. — Он лучше. — И, прочитав по глазам мысль, воскликнул: — Ты знал!
— Знал, — пришлось признаться Сергею. — Меня ведь не один ты учишь, но и он. Только он не лучше, друже. Он — другой. Сойдись вы не в шутейном бою, а в настоящем, не знаю, кто победит.
— Думаю, мы оба умрем, — рассудительно произнес Убийца. — Потому что теперь, когда мы знаем правду, ни он, ни я не захотим уступить. Да ладно, не думай обо мне дурно, хёвдинг! — Дёрруд ухмыльнулся: — Есть и другие, что мне не уступят. Тот же Харальд Золотой. Он мне, помнишь, сестру в жены обещал! Когда забирать поедем?
А чуть позже у Сергея с Избором состоялся разговор интимного характера. Никак иначе не определить процесс наречения именами личного оружия.
— Негоже, — сказал ведун, — когда у такого, как ты, клинки безымянны.
— А кто сказал, что безымянны? — поднял бровь Сергей.
Имя синдского клинка ему было ведомо. Огнерожденная. Но называть его вслух как-то не получалось.
Но сейчас произнес. И удостоился одобрительного кивка.
Франкский меч…
— Он у тебя пустой покуда, так что я сам его нареку, — решил за Сергея Избор. — Дай-ка сюда!.. Гож, ой гож, — ворковал ведун, глядя на клинок, как гурман на каплуна после недельной голодовки. Первого, естественно.
«Не дам! Пусть даже и не надеется!» — мысленно приготовился Сергей.
— Последний Довод… — наконец-то выдал Избор. Но тут же исправился: — Таково было бы его имя, кабы не видел я его назначение. А потому ему другое имечко требуется… — Избор снова задумался, а потом выдал: — Рог Битвы! — И прибавил деловито: — Сыну отдашь, когда в силу войдет. А как родится, мне такое же диво подаришь. Ведаю: твой коваль-умелец может и получше этого сковать, — Избор погладил уникальный в своем роде предмет, тесак из булата, скованный, кстати, тем же умельцем. Ух он тогда и ругался! И понятно почему. Это даже хуже, чем лучшую корабельную древесину, отборную, высушенную в идеальных условиях, на рыбацкий челнок пустить.
«Ведает он, — подумал Сергей. — Да об этом все Белозеро знает».
Но, в принципе, заявка справедливая. Сергей даже укол совести ощутил: заслужил старый полноценный клинок франкской ковки. Сергей мог бы и сам об этом подумать.
