7
0Но какой? Вои у тебя лучше моих, в землях ромейских ты как белка на дереве, что ни скажешь, все по-твоему получается, и слушают тебя все. Даже отец наш, хоть и не по сердцу ему. Даже Хельгу, который всегда все лучше всех знает, Вещий же. Даже на мечах мы с тобой уже, считай, на равных…
— Если бы! Ты меня…
Но Рёрех не дал себя перебить:
— Был бы ты мне старший, тогда понятно. Младший за старшим следует, как гуси за вожаком. Но я ведь помню, как ты четыре года назад ко мне через борт прыгнул. Малец босой, грязный, вот такой мелкий… — Княжич показал рукой, преуменьшив рост тогдашнего Сергея раза в полтора. — Тогда все понятно было. А теперь как?
— А тебе это так важно? — спросил Сергей. — Мало, что я тебе брат?
— Не было бы важно, не сказал бы. — Рёрех отпихнул полезшую ласкаться девку. — Знаешь ведь, что о тебе говорят? Отец думает: ты сын князя моравского, которого германцы убили; в Киеве, слыхал, болтают, что Хельгу твой отец…
— А что сам Хельгу? — заинтересовался Сергей.
— Молчит. Похоже, не против тебя сыном считать, да только наш батька раньше успел. Нурманы твои толкуют, что отец твой и вовсе ас или ван.
— Угу. А если мы с ромеями договоримся, будут говорить, что я сын здешнего кесаря?
— А это так? — заинтересовался Рёрех.
— Да нет, конечно! — воскликнул Сергей. — Глянь на меня! Похож я на ромея?
— Ромеи разные бывают, — Рёрех взлохматил шевелюру мулатки.
— Нет! — воскликнул Сергей. — Я не сын кесаря. И чей сын, сказать не могу даже тебе!
«Потому что не дай Бог поверишь!» — добавил он мысленно, а вслух:
— Да и не важно это. Теперь я, как и ты, — Стемидыч! И ты мне брат. И отец тоже, потому что тогда, четыре года назад, подарил мне жизнь новую и в род свой принял, в братство варяжское. Отец, пестун, брат… Как ни назови, все правда.
Искренне сказал, ведь это и было правдой. Что в той жизни, что в этой.
— Так что будь со мной кем хочешь. Главное — будь! — Сергей протянул руку, и Рёрех тотчас сжал ее по-ромейски, сдавив предплечье. — Мои победы — наши. Твои — тоже наши. Все мое — твое, коли нужда будет. И знания мои тоже. Всему, что умею, тебя научу, как ты меня учил и учишь. Так я вижу, брат. Что скажешь?
— Скажу: опять ты прав, — серьезно произнес Рёрех. — Зря я затеял с тобой мериться. Неумно сие и невместно. Родство — не добыча. Им только делиться можно, не делить. Правду ты сказал: все мое — твое. Знай: где бы ты ни был, какой бы враг против тебя ни встал, будет нужда, я приду!
Сергей промолчал, слова были лишними, только сильнее сжал пальцы. Непроизвольно. От чувств. Там, в прошлой жизни, Рёрех тоже был таким. Встающим рядом, когда беда или нужда. Вот только теперь и Сергей тоже рядом. И никому не позволит предать его и искалечить.
— Мыло у них душистое, — мечтательно проговорил Рёрех. — Не то что наше.
