4
0А он? Он кого любит? Ее или Нику? Или никого?
Ее душа разрывается на части. Таня опять поет. Достала старый диск, где были собраны песни периода подростковой влюбленности. Селин Дион, Уитни Хьюстон, Барбра Стрейзанд, Тони Брекстон. Сейчас она понимает слова, и они вторят ее настроению. Каждая песня переживается по-новому. Ее сердце плачет вместе с поющими женщинами."
"Стучит мама и спрашивает, в порядке ли она. Да, нормально. Дверь не открывает, потому что мама сразу поймет, что она плачет.
И вот звонит он, хватает трубку, не зная, что услышит. Сердечко стучит. А он сообщает, что улетает.
Пора бы уже собираться. Лед на глаза положить что ли? Не стоит ему видеть ее такой. Спускается на кухню. Там мама. Подкарауливала?
— Влюбилась?
Таня отмахивается. Не сейчас. Ее совсем не тянет на исповедь.
— Мам, отстань.
— Валера просил приглядывать. Это Воронцов?
Ну вот зачем? Она не ребенок уже чтобы нянчиться с ней всей семьей.
— Нет, мама, не влюбилась, ни в Воронцова, ни в кого-то другого.
— Ну-ну, — мама складывает руки на груди, — когда ты последний раз пела такие песни?
Таня отмахивается. Да что ж такое?
— Мне теперь и петь нельзя в своем доме? Просто душа требует любви — вот и слушаю песни о ней, — объясняет она, как маленькому ребенку, специально выбирая подобные интонации.
Маму не проведешь. Она скептически приподнимает бровь и показывает на глаза, мол от этого не плачут.
— Неправда! Когда нет любви, а хочется, то можно и поплакать. От зависти, например. Маша да Ника нашли своих принцев, а я даже сталевара не могу найти!
Мама опешила.
— Кого? Сталевара? Дык откуда ему тут взяться? — она явно не понимает свою дочь. — А давай ты к бабушке съездишь в Магнитку, может, и найдешь там сталевара.
Таня срывается и начинает громко хохотать. До слез. Допрыгалась — истерика.
Мама наливает в стакан воды и капает свои капельки успокоительные.
— Я надеюсь, они без спирта, мне ещё за руль.
— Пей давай, найдешь еще принца, не старуха. Хочешь с конем, хочешь без. А хочешь, сталевара на белом коне?
Теперь они вместе смеются и настроение чуть-чуть приподнимается.
Это дает ей силы собраться и поехать к нему.
Андрей целует в щеку и ведет себя так, будто вчера ничего не произошло. С одной стороны, ее радует — не нужно объясняться, просто подыграть; с другой, бесит, потому что она опять никто.
Воронцов садится в машину.
— Пока тебя не будет, мои действия? — Таня выбирает деловой тон. Так легче пережить его равнодушие.
— Пока ничего. Ждешь меня.
По пути возникли пробки из-за ремонтных работ на трассе, поэтому в аэропорт приехали с опозданием. Регистрация подходила к концу. Андрей сразу направился туда. Скоро объявят посадку.
— Успели, — раздался над ухом его голос, — еще немного и пришлось бы остаться.
