0
0Повязанными оказались люди из бухгалтерии, технического отдела и даже Ленка продалась за ежедневную доставку пончиков. Секретаршу я простила, но на собрании устроила публичную порку. Коллектив притих, еще не до конца осознавая, что как раньше — уже не будет.
— Дарья Андреевна! К вам инвестор… И он… Он, — волнуется Лена, пытаясь изобразить что-то в воздухе руками. Выходит у нее все круглое и весьма большое.
— Кофемашину для прекрасного директора принес. В подарок, — прислонившись плечом к дверному косяку, кому-то позади себя махнул рукой. И мне занесли коробку действительно габаритную.
— Э-э-э. В честь чего подарочки? Сегодня не восьмое марта и нет совсем праздников, — прикидываю в уме.
— Обижаешь, Симметрия! Есть такой праздник, — потянулся и провел большим пальцем по шраму на скуле.
«Твою же мать, Дашка! Это же ты оставила ему отметину, полоснув ножницами. Забыла? А я забыла. Я не хотела помнить тот ноябрьский вечер, когда Лютого выпустили под подписку, и он заявился ко мне в институтскую общагу».
29
Пессимистом быть выгодно: он либо прав, либо приятно удивлен. Бояться Лютого я перестала именно тогда, поняв, что он мне простил изувеченное лицо и ничего не сделает в отметку. Совсем. Бандит, перед которым чихнуть боялись, относился ко мне как-то по-особенному."
"— Это ты с испугу полоснула, Симметрия. А я, дурак, не заметил ножницы в твоих руках. Так рад, что нашел тебя… — снова шагнул в мою сторону, и я сжалась в комок, смотря на окровавленную щеку с которой тонкой струйкой стекала кровь на синюю футболку, расходясь по ней темными кляксами. Стас будто не замечал ничего, и боли не чувствовал. Смотрел, поедая голодными глазами. Чудной. Не бритый, в мешковатой одежде. Но все равно держался королем.
— П-полотенце возьми там, — указываю трясущимися руками. Ножницы выпали у меня из рук, бряцнув об пол. Замутило от вида крови, и я сползла на стул, где до этого сидела, подшивая джинсы, которые мне отдала подруга поносить.
— Чай не предложишь? — приложив чистое вафельное полотенце к ране, стал внимательно оглядывать комнату.
Мы пили чай и разговаривали обо мне. А его я не знала о чем спросить. Стеснялась. Неудобно как-то о его делах интересоваться. Меньше знаешь, лучше спишь… Распрощались, в смущении отводя глаза. Обещал прийти на следующий день и пропал. Лютому дали еще один срок, за убийство.
Кофемашина блестела темным глянцем и серебристыми краниками. Кабинет наполнился ароматом кофе и выпечки. Тяжелый Ленкин вздох был слышен даже через закрытые двери.
— Чего она? Зубы, что ли, болят? — кивнул на приемную Стас, отпивая горячий напиток без сахара.
Сдавать Ленку не стала, просто отложила для нее парочку круассанов со сливочным кремом. Боже мой, как приятно, когда есть кому о тебе позаботиться, и молчать приятно.
