0
0
— Мне моя приятельница сказала, что Олег с вами больше не живет! — предъявляет мне, будто я в этом виновата.
Есть у нее такая приятельница. Сплетница живет как раз в подъезде Лизоньки. Получается, что Элеонора знала о похождениях Олега и покрывала сыночку…
— Да, ваш сын и я разводимся. Не вижу причин, чтобы это скрывать, — начинаю раздражаться, что она меня отвлекает и уже не могу вникнуть полноценно в работу.
— Что еще за новости? — начала повышать голос свекровушка. — У вас семья, ребенок…
— Олег два года шоркался с соседкой, вот у него и спросите про семью! Все, Элеонора Дмитриевна, мне сейчас некогда… — цежу сквозь зубы.
— Да какая у тебя работа? Бумажки перебирать, да семейный бюджет на свои тряпки тратить? А вот мой Олеженька…"
"Слушать очередной бред драгоценной мамочки нет ни сил, ни времени. Поэтому, быстро пробурчав «до свидания», сбрасываю вызов. Посещает мысль, что я теперь, вроде как, не обязана с ней контактировать. От этого становится легче. Выкидываю из головы все, что маменька титовская наговорила. Сколько себя помню, в мою сторону всегда были упреки и камни в мой огород, дескать я — плохая хозяйка… Тут у меня пыль, там — шторы плохо отглажены. Титов один раз пытался мне выговорить, науськанный мамочкой: «а вот у мамы…».
«Так и живи с мамой! Я тебе не мать и не отец, и никогда ими не буду», — как отрезало после такой отповеди носом меня возить по недочетам. Видишь грязную кружку? Помой сам! Руки не отвалятся. Рабочий день у нас по времени одинаков. И да! Я не обслуживающий персонал. Даже Мишка научился за собой игрушки убирать. Нефигу. Сопельки подтирать никому не собиралась. Пусть его теперь Лизонька обхаживает — тоже плюс. И вообще… Как-то спокойней дома стало. Никто не напрягает, не мельтешит перед глазами, виновато дуя под нос. Красота! Можно вечером хрустеть кукурузными палочками с сыном и ничье фырканье не испортит настроение. Опять же, в ванную очередь свободна. Плюсов набралось столько, что жалеть начинаю о ранее прожитых с Титовым годах.
— Привет! Как дела? Как настроение? — без пяти минут до окончания рабочего дня в кабинет протискивается Белов.
— Слушай, а почему такое оборудование для вентиляции дорогое? В кондиционерах чипы из золота стоят? — протягиваю ему счет и договор, которые пришли от него на почту.
— Что тебя смущает, Дашуль? — расстегивает пуговицу на темно-синем пиджаке, который так идет к цвету его глаз, и присаживается на посетительский стул, вытягивая ноги.
— Ты мне объясни, — складываю руки перед собой, что не нужно делать из меня дурочку.
Александр Сергеевич какое-то время молчит, выискивая в договоре знакомые буквы. Хмурится. Теребит пальцами уголки бумаги.
— Хорошо, я еще раз проверю цены.
