— По камерам? — выпалил он. — Да откуда на улице камеры?
Вот же ж отсталая планета! Камеры, способные опознать лицо человека, тут если и существуют, то парни-простолюдины о них не слышали. У нас-то как раз на таких вот улицах, ты можешь понятия не иметь об этом, а тебя каждую секунду снимают с нескольких разных ракурсов.
— Ну и хорошо, — одобрительно кивнул я, наблюдая, как в нашу сторону с бутылкой воды бежит Борис.
Стянув футболку, я намочил её водой и принялся обтирать ей голову. Сперва лицо — похоже, когда реципиент ударился об асфальт, он разбил нос.
— Ну как? Чист? — поднявшись на ноги, я покрутил головой перед братьями.
— Вроде да, — неуверенно проговорил Борис.
— Вот и отлично, — кивнул я и внимательно посмотрел на парней.
Оу… погруженный в свои размышления и шокированный своим появлением в этом мире, я не заметил, что мои сопровождающие напуганы. Да чего уж, они оба тоже явно шокированы произошедшем. Особенно Борис. Глебу лучше удаётся скрывать свои чувства.
— Ну и чего вы такие хмурые? — хмыкнул я.
Парни удивлённо моргнули.
— А то ты не понимаешь? — дёрнул подбородком Глеб.
— Аск, мы волнуемся за тебя, — подал голос Борис. — Ты… как-то изменился. С тобой всё хорошо? Память не отшибли?
Я усмехнулся и, пристально глядя на него, спокойно произнёс:
— Сегодня суббота седьмое августа две тысячи седьмого года. Меня зовут Сидоров Аскольд Игоревич, мне семнадцать лет. В этом году закончил среднюю школу. Сегодня решил вместе со своим родным и двоюродным братом погулять по городу. Посетить торговый центр, парк.
Парни смутились. Удовлетворённо хмыкнув, я продолжил:
— Но вот незадача, девчонки нас сегодня один раз отшили. А когда мы приметили ещё одну стайку и хотели подкатить к ним, нас окликнули два коротышки аристократа. Хотели самоутвердиться за счёт простолюдинов. Видимо, посчитали меня слишком уж красивым на их фоне, вот и зазвездили мне по башке, когда я недостаточно низко поклонился. Ну? Удовлетворены состоянием моей памяти, господа врачи?
Оба брата хмурились, разглядывая моё лицо.
— Не такими уж они и коротышками были, — ворчливо выдал Глеб.










