1
0А затем вместе со мной объединить империю и вывести её из образовавшегося кризиса. Как внутреннего, так и внешнего. Не дав хаосу разрастись, я собираюсь сплотить державу и ответить британцам и их союзникам. Раз и навсегда отбить у них желание бороться с Россией и строить нам козни.
Я шевельнул желваками и задумчиво уставился на лакированные напольные часы.
Время принимать окончательное решение.
Форкх его дери… Господин Годунов излагает здравые мысли … Но я прекрасно знаю, что этот могучий бородач большую часть жизни, обладающий абсолютной, по сути, властью, не гнушающийся всякими тёмными делишками, при первой же возможности начнёт копать яму для меня и моих близких.
Дикий пёс не станет лизать руки, пока не получит оглоблей по загривку.
— Империи нужен император, Аскольд Андреевич, — вновь заговорили колонки уверенным голосом Канцлером Российской империи. — И я думаю, ваш сын прекрасно подойдёт для этой роли. Вы с Софьей Ивановной будете его регентами. А мне достаточно места Канцлера.
— Вряд ли вы согласитесь делиться властью, — хмыкнул я.
— Отчего же? Я готов прислушиваться к советам могущественного и влиятельного человека, Аскольд Александрит.
Резко дёрнув головой, я уставился на колонки. По ушам резануло то, что он назвал меня по фамилии, а не по отчеству.
Он знает… Точнее, догадывается! Но… как? Как такое возможно, чтобы коренной землянин знал про Александрию?
Хотя… Ответ очевиден.
— Ваши предки оставили вам не только власть, но и знания, и способ удержать эту власть, — как можно спокойнее проговорил я, закидывая удочку. Нужно убедиться.
— Всё верно. Пусть далеко не все поступки предков я одобряю, я благодарен им за многое и стараюсь использовать их наследие во имя лучшего будущего.
Вот значит как…
Стало быть, кто-то из сарнитов действительно переродился среди предков Годуновых, и этот кто-то оставил им не только артефакт, но и свои записи. Полагаю, далеко не всё в этих записях Годуновы смогли расшифровать. А многое из того, что и смогли, скорее всего, сочли бредом…
Хм… Но Александр Борисович оказался более прозорливым, нежели другие его предки-несарниты. Понятно, что во многом причиной его прозорливости являюсь я, а также сарнит, засветившийся в Сибири два года назад.
И всё же…
— Ваша готовность к сотрудничеству со мной демонстрирует вашу мудрость, — изрёк я.
— Времена меняются. Предки тоже могли ошибаться и о чём-то иметь ограниченные суждения.
Ага, значит, я не ошибся, и предок-сарнит завещал своим потомкам уничтожить переродившихся Александрийцев, если оные обнаружатся.
— И всё же к мысли о сотрудничестве вы пришли, лишь когда запахло жаренным, — вздохнул я.
— Когда империя стоит на краю гибели, — серьёзным тоном проговорил Годунов, — стоит забыть о личных амбициях.
